83 «Не мытьем так катаньем» 12.07-15.08.2019

IMG_0527

83-ий поход. Резюме

Для меня, участника этого похода, проводившегося в сроки 13июля-15 августа 2019г, последний оказался в принципе самым тяжелым, в которых вообще на сегодняшний день доводилось быть. А также вошел он в пятерку самых продолжительных из тех, что до этого я участвовал. Поход альпинистского-туристического формата высотного типа. На высоте около 6000м и выше проведено нами было в сумме около трети времени.

Группа наша составляла 7 человек. Гендерный баланс 1:6.

Финансово поход этот затратный. Бюджет поднимаемый не для всех.

Подготовка группы специально не проводилась. Изначально поход планировался как индивидуальный зачет. Требования и запросы участников не совпадали. Для большинства задачи ограничивались восхождением с юга по маршруту Погребецкого 5А на вершину Хан-Тенгри  6995м (7010м). Для руководителя Полянского Максима и Николая Свиридова это ставилось в планы, как этап акклиматизации перед вершиной Пика Победы 7439м по маршруту Медзмариашвилли 5Б (автор его в свое время погиб на спуске). Этот грозный семитысячник по праву считается таковым и почти ежегодно собирает очередные свои жертвы. Причем остались на нем навсегда многие заслуженные альпинисты, тренера и мастера спорта.

Логистическая схема более удобной оказалась, если добираться через Алма-Аты. Есть еще вариант ехать через Бишкек. Он, как менее выгодный, был отвергнут.

Что присуще для Magadan.by, все пошло не так с первого дня. На сей раз это был не теракт с канатной дорогой, не наводнение, не исчезновение участника из самолета и не национальный конфликт. Наш приезд совпал с событиями, связанные с убийством заместителя начальника лагеря Ат Джайлоо и работника местным гидом 28 летним Сергеем. Из Ат Джайлоо нам предстояло идти трекинговую часть. Район оцепили, доступ туристам туда прекратили. Искали убийцу даже с тепловизорами, но так и не нашли. По предположениям он скрылся в Казахстане. Пришлось менять сценарий на обратный. Вперед полетели на вертолете.

Суров оказался Тянь-Шань по сравнению с некоторыми другими летними регионами, где мне доводилось быть. Первые две трети похода ходили скорее «в окна». Сыпало, мело и дуло большую часть времени. День или ночь начиналась, если и с хорошей или сносной погоды, всё завершалось непременно какими-то потрясениями. Контрасты между жарой с раскисанием снега на леднике, подлипом, обгоранием на солнце и холодом с морозом здесь очень резкие.

Технические требования к индивидуальной технике на пути восхождения на Хан Тенгри не высоки. Недостатки  эти на маршруте с юга (имхо) можно компенсировать за счет физических качеств. Маршрут пропериллен. Вылазить технически сложные ключи не требуется. Более трудные участки можно выжумарить. Хватить должно именно сил и дыхания.

Объективно самая опасная часть маршрута восхождения с юга - проход (особенно по пути на подъем) через «бутылку» (она же «мышеловка»). Это узкая часть ледника, зажатая между крутыми склонами Пика Чапаева и Хан-Тенгри. С этих склонов, особенно при освещении солнцем, летят камни, срываются лавины и ледовые сераки. Все падает в «бутылку», где регулярно гибнут люди. Рекомендовано прохождение с двух часов ночи до шести часов утра. Набор высоты 1100 метров (с 4200 до 5300) долгий и трудоемкий особенно если это первый акклиматизационный выход. Трое из нашей  группы  (и я в том числе) при первом подъеме, не дотянув до выхода из горлышка бутылки, оказались не в то время не в том месте, в опасном положении под Дамокловым Мечом обвалов с признаками гипогликемии. Гипогликемия (патологическое состояние) не пересиливается волей.

Кульминация маршрута начинается с высоты 6100. Оттуда до вершины идет сплошная нитка перил. После акклиматизации я доходил до 6700 метров (крутой каменистый кулуар перед выходом на снежно-ледовый нож), когда понял, что на этой попытке оставшихся 300 метров не вытягиваю. После дополнительной акклиматизации и отдыха 7 августа, выйдя в 1.14, в 12.50 я был на вершине Хан-Тенгри! Аркадий Иосько спустя 1 час 10 минут.

Хан-Тенгри некоторыми альпинистами использовался как гора для тренировки перед восхождением на Эверест через Южное Седло. Ибо между маршрутами есть некоторое сходство. Кулуарный подъем, выход на седло и километровый конус с перилами провешенными по ребру.

Художественная привлекательность маршрута высока. Смею предположить, что с юга ходить интереснее, нежели второй классический маршрут с севера. Пресловутая хоть и гадкая «бутылка» необычайно красива. Скалы ребра горы прочные, мраморные, не разрушенные. Мрамор этот на закатах отражает свет заходящего солнца. Создается ощущение, что эта зловещая гора обливается кровью…

На вершину Хан-Тенгри поднялись шестеро из нашей группы в разное время. Результат неплохой. Кроме того Максим Полянский с Николаем Свиридовым совершили спустя несколько дней восхождение на вершину Пика Победы (!!!). Резюмировать их восхождение мне весьма сложно. В любом случае это был колоссальный труд и весьма серьезный успех. Более того, «на хвосте» они протащили несколько восходителей. Часть наших восхождений, а они проходили в разное время, зафиксированы фотографически.

Материально-техническая база повреждена в группе минимально. Сломались несколько очков и фонариков. Что-то утеряно по мелочам. Повреждения для здоровья минимальны и обратимы. Для меня за время похода - огромная потеря веса более 13 кг.

Раскладка…  Для такого похода признана удовлетворительной. Продукты собирали индивидуально, по дням, но гомологичные и подогнанные под общий знаменатель. За подобный походный срок приестся может любая раскладка. При моем отвращении к кашкам и многим сладостям их научился просто поглощать.

Алкоголизация группы была в походе 83 не была высока. Имела место в базовом лагере, на этапах дороги и больше это касалось Глаза.

Социальная обстановка в базовом лагере благоприятная. На эти вершины ходят мотивированные люди. Встречаются в подавляющем большинстве профессионалы с хорошим снаряжением и очень дорогой одеждой, палатками и аксессуарами. Гопники не встречаются. На удивление много мусульман. Турки, иранцы. Ходят дружно. Богослужений я не видел. Когда лепят в лагере свои палатки рядом, ощущаешь себя в центре восточного базара. Но рано еще до захода солнца затихают. Маршруты коммерцизованны в приемлемой степени. Нам не пакетным участникам (пользовались услугами только вертолета) было комфортно. Зачастую не пренебрегали мы благами базового лагеря и за сносную цену добывали дополнительные съестные припасы. Коньяк, газированные воды, овощи. 

29 июля Глаз на гребне между Хан Тенгри и Пиком Чапаева, не доходя пару минут до палаток лагеря на высоте 5900 при плохой видимости шел в направлении на вешку и обрушил в северную сторону многотонный карниз. Но и Глаз и следом шедшая Маша остались волею судьбы на гребне.

Как всегда, белорусы зарекомендовали себя хорошо. При первом акклиматизационном выходе принимали участие в спасении чеха Яна, получившего ожоги сетчатки и перенесшего холодную ночевку в районе высоты 6000 (тот же самый гребень). Свели его часть пути и согрели во втором лагере на 5800.

Помогали спустить с вершины также изнеможенную гражданку Ирана. Сопровождали с высоты 6800 до 6400.

Этот год не обошелся без жертв на Пике Победы. Погибли трое спортсменов. Нам знаком гид Сергей Войличенко. Он сначала взошел на Хан-Тенгри, где для акклиматизации переночевал на вершине. Это было его не только акклиматизационной, но и моральной подготовкой к Пику Победы. Взошел он и на Пик Победы. На спуске же сорвался в районе высоты 6400 и, пролетев несколько сотен метров, разбился. Нам он запомнился, что ходит без кошек (не исключено, что это одна из причин срыва со склона) и много раз пересекался с нами на маршруте. Он располагал к разговору. Погиб 12 августа. В тот день закончилась наша активная часть похода.      

Трекинг обратно около 70 км по леднику Южный Иныльчек вниз в конце похода оказался трудоемким и утомительным. Особенно путь по однообразной неровной морене. Подстегивало время, но мы справились. «Апофеоз Прокопенко» – форсирование довольно широкой и мутной реки с бурным после обеда течением уже почти перед Ат Джайлоо. Прокопенко бесстрашно показал оптимальный проход среди мчащейся коричневой воды. В пойме реки Инылчек наблюдали пыльную бурю.

Поскольку наша экспедиция была построена по типу индивидуального зачета, отношения в группе строить было не сложно. Старались друг друга слушать и где-то идти на компромиссы. Естественно, за месяц экспедиционного похода сопряженного с тяжелой работой и высотой сказывалась усталость от этого путешествия. Под конец изрядно сделались изношенными.

Багаж полученного опыта и впечатлений еще предстоит переварить и осмыслить. В любом случае никто ни о чем не жалеет. Все кто чего хотел, получил, а на что претендовал, заслужил. Время и деньги потрачены не зря. Планируется один художественно-обозревательный отчет с фотоматериалом. Наряду со сборами Смирнова в Фанских горах для Магадана 83-ий поход несомненный успех и рывок вперед! Лето к 10 летию поездки в Магадан выдалось очень урожайным.

А еще Игорем Пузо и Александром Озеринским в наше отсутствие проведен массовый сплав в составе 26 человек по ни кому не знакомой в подобных сплавах реке Вихра. Это оказалась бодрая живописная речка с чистейшей абсолютно прозрачной водой! Написан художественно-обозревательный рассказ. Только фотоматериал, как зачастую у нас бывает, опять запарафинили.

В высоких горах не был я с 2013 года. Идея пойти на Тянь-Шань возникла еще осенью. На Хан-Тенгри группа от Magadan.by пыталась подняться с севера в 2016 году. У четверых не хватило времени как следует даже познакомится с горой. Поднялся тогда с севера путем невероятных усилий лишь Николай Свиридов. У руководителя Максима Полянского и Николая Свиридова с 2016 года аппетиты выросли до восхождения на Пик Победы.

Апогей лета я вообще не выношу. А наше белорусское лето ненавижу органически, и от жары начинаю звереть. Но в этом году оно помучило нас немного лишь  вначале. Теперь в разгар его было комфортно и сравнительно прохладно. Прошли мимоходом и гнусные сборы.

Состав

Максим Перепелица - Руководитель похода

Николай Свиридов - участник

Ярошевич Матрена - участник

Виктор Калина - участник

Аркадий Паровозов - ремонтник, казначей

Далее субъективное повествование автора. Может содержать не нормативную лексику

12 июля День первый

Поход начинается с момента, когда переступаешь порог квартиры. Для нас он начался 12 июля. Наш самолет в Алма-Аты вылетал в 20.30. Договорились встретиться заранее в аэропорту, чтобы успеть перепаковать рюкзаки, сформировать доп.багаж и прочее.

Не доработав до конца последний рабочий день, - домой. Оттуда в аэропорт. Все бегом. В аэропорт привез меня Александр Носов.  Естественно, прибыл Глаз в состоянии алкогольного опьянения (по другому на вокзалах и аэропортах не бывает и быть не может). Подробности восстановлены после опроса респондентов и прочтения записанных тезисов.

Вещей у нас было много. И возили их на прикольных тележках. Только один запас еды на 30 дней у каждого весил около 17килограммов. Паковали и перепаковывали рюкзаки. Они должны были весить не более 23 килограммов. По итогу получилось кроме них 3 огромных баула с дополнительным багажом. Когда стояли в очереди на регистрацию, откуда ни возьмись, появились Миша Миндибеков, Миша Ухват и Игорь-Капризка. Все в модных летних рубашках. Естественно, провожать прибыли с алкогольными напитками, предварительно циничным образом замаскированными под безобидную продукцию. Глаз тут же удалился с ними на белые металлические стульчики: «Присядем на дорожку».

- А это, Маша, Саша Кручёнок! Он очень здоровый! - познакомил Глаз.

- На себя посмотри! - обрадовался Саша.

Был в светлых штанишках и рубашке не то розового цвета, или кораллового, а может, цвета блевотины.

Кроме нас в этот день улетала в Фанские Горы группа Александра Смирнова.  На несколько часов позже. Саша летел с ними.

Мне сообщили (Маша), что в аэропорту я договорился с каким-то усатым дядечкой пойти на Гестолу.

- И что мне сказал усатый дядечка? – спохватился Глаз.

Сказал:  «Гестола- хитрая гора!..».

«Усатый дядечка» описанием соответствовал  Анатолию Михайловичу Шелковичу. Николай Свиридов это подтветдил.

За разговорами, проводами время прошло быстро. И уже нужно было идти в зону вылета. Горные ботинки не просвечивались «рамкой». Глазу выдали бахилы и попросили разуться. На выходе Глаз надел ботинки прямо на бахилы. Тем временем Витя уже выяснил, что в дьюти-фри алкоголь пассажирам нашего рейса не продают. Но через некоторое время одногруппники обнаружили Глаза и Дмитрия Прокопенко за столиком с бутылкой водки и колой. Они были в теплых куртках, касках. И с ними какой-то неизвестный человек, но который знает их, а они его (до сих пор не идентифицирован). Возможно, случай аналогичный, как в ресторане «Плакучая Ива» из Бриллиантовой Руки. «Будете у нас на Колыме, милости просим».

Наши места были у запасного выхода. Как выяснилось, это очень хорошие места. Здесь больше пространства между рядами кресел. Самолет Боинг 737 какое-то время ехал, поворачивал на рулежке. Наконец, выехав на взлетную полосу, стал набирать скорость. И вдруг оторвался от земли. Салон наклонился. А земля стала быстро-быстро отдаляться, все становилось маленьким. Скоро стемнело. За окном шумели двигатели, турбореактивные. Прикольно качало на воздушных ямах. Иногда можно было увидеть огни городов. С высоты полета они выглядели маленькой горсткой бисера, рассыпанного на чёрном полотне. Постепенно одолевала дремота.

13 июля День второй

В аэропорту заполняли миграционную карту. К Глазу подошла неизвестная женщина.

- Скажите, откуда прилетел этот самолет?

- Будем крепиться.

- А как пройти в «зону Н»?

- У нас Максим Перепелица за это ответственный.

Я и правда не очень тогда въезжал, что у меня спрашивают. Багаж нашли не сразу, но нашли.

Алма-Аты…  Удивительно, что не жарко! Или потому что еще раннее утро. На стоянке снаружи здания аэропорта ожидали  что-то около часа. Приехал бус – бедый мерседес Спринтер на 17 мест, два водителя. Одному 80 лет со вставными зубами. Другой, моложе на поколение, но тоже со вставными зубами. МолдИр (это женщина в районе 35). Трансфер-менеджер, короче. С собой они привезли Аркадия. Аркадий улетел на день раньше. Еще в поход должен был идти восьмой участник – Антон Мощный. Но он еще весной покинул состав.

Дорога до Каракола прошла легко. Пьяный Глаз преспокойно себе спал на задних сидениях. Виктор Калина в синей матовой панаме и рубашке с длинным рукавом тоже синей и вовсе лежал в проходе. Выходили где-то завтракать. Еще, говорят наши, ходили они на рынок за овощами. Слава Богу, на азиатский рынок я не ходил.

Ехали по асфальту через бесконечную казахстанскую степь. Вдали виднелись возвышения хребта (наверное, Кенгей-Алатау). Я обожаю эти дороги Азии. Самобытные деревни. Множество праздно шатающегося скота. Обилие добитой, но еще рабочей советской техники. Особенно много было вдоль дорог пасек. Передвижных пасек, - улья на прицепах.

Дорога потом стала гравийной и пыльной. Пыль проникала и в салон. Поехали тише. Стало трясти. Дальше была граница Казахстана и Киргизии. Трафик по этой дороге небольшой. И с Казахской и с Киргизской стороны работники КПП не спешат. Вещи досматривали довольно скрупулезно. Отдельные рюкзаки пришлось даже раскрыть. Водили собаку-наркомана.

Потом был КПП погранзаставы. Пропуск у нас коллективный (привезла МолдИр). Сличали.

- Маша, попроси у солдата из карабина пострелять.

- Как так я попрошу!?

- Попроси подержать хотя бы. Сфотографироваться.

- Не могу я. Он не отдаст.

- Ты скажи, чтобы магазин отстегнул, если не доверяет.

В Каркару съехать нужно от Каракола 20км в сторону.  Это ветренное  неуютное место. Глиняные дома и пасущийся скот.  Строения «Аксай-тревела», два ряда цилиндрических палаток. Чуть поодаль вертолет Ми 8 с грузно свисающими лопастями. Возле лагеря река. За ней сразу граница с Казахстаном. На той стороне на зеленых буграх тоже есть подобный лагерь, казахский. Там, кажется, вертолета нет, но его арендуют в Аксай-тревел. Аксай-тревел тоже арендовали раньше вертолет. Теперь его или купили прямо перед нашим приездом или во время нашего приезда. 

Работники здесь в Каркаре сезонные. Как правило, молодые люди. Национального вида. Тут мы оставили заброску, которая должна была отправиться без нас на вертолете. В базовый лагерь Южный Инылчек мы собирались идти пешком по одноименному леднику километров примерно 70.

Расплатились за вертолетную заброску, развернулись и поехали в Каракол (при СССР Пржевальск). В Караколе уютно. Приветливо и не нАсрано. Азиатский с преимущественно частным типом застройки город. Огромные свечеподобные тополя с гладкой и светлой немного крапчатой корой. Присущие подобным южным городам акведуки на улицах. Пасмурно. Не жарко.

Приехали мы в офис транспортной компании, что занимается забросками на маршруты. Дальше нам требовалось ехать до Ат Джайлоо. Это 5-8 часов на полноприводной вахтовке по плохой горной дороге. А дальше, как я уже и писал километров 70 по леднику. Пешком естественно.

Куда бы наша Секта ни собралась, где ничего чрезвычайного до этого не происходило, случится что-нибудь экстраординарное обязательно. Выйдет или пожарная часть сгорела или градобойную машину градом побило. Будь то стихийные бедствия, теракты, несчастные случаи или национальные конфликты. Пошли в Карелию на лыжах, так мороз аномальный. Поехали в Магадан – наводнение. На Эльбрус – канатную дорогу взорвали. На Алтай к озеру Маашей – сошло озеро Маашей. На Памир через Бишкек и Ош – беспорядки в Бишкеке и Оше. 

Не обошлось без сюрпризов и на этот раз. В лагере Ат Джайлоо 28 летний работник Серей (фамилия, кстати, Смирнов) застрелил заместителя начальника лагеря и работника. Ранил ножом туриста и взял в заложники женщину работницу лагеря, но ее потом отпустил.

Убийство произошло 4 июля. Ищут его уже девять дней. Безрезультатно. Он еще и вооружен карабином «Вепрь». Район оцепили и никого туда не пускают. Искали (или собираются искать) даже с тепловизорами. Куда делся Сергей не известно. Район этот знает он хорошо. Быстрее всего ушел в Казахстан.

Думаем

Так или иначе, нам в офисе объяснили, что завезти до Ат Джайлоо нас могут как и договаривались. Деньги за работу мы заплатим, но скорее всего нас дальше не пустят. Территория оцеплена. В общем «нам решать».

Как и предполагали, Вахтовка оказалась ГАЗом 66

Как и предполагали, Вахтовка оказалась ГАЗом 66. Лысый маленький водитель лет около сорока к себе располагал. Договорились, что приедет за нами он завтра в 5 утра или нет, даже в 4.30. А в темноте (то есть сегодня) по таким дорогам ездить не нужно.

Пошли посоветоваться с Игорем Ханиным – руководитель одной из местных конкурирующих турфирм, заодно и поесть. Шли недалеко. Подворье. ГАЗ 66 канареечного цвета, ласковые два спаниеля. Игорь Ханин пузатый мужик лет 55. Усы заплетены в косички.

Поддатый Глаз не сильно вникал, что он там рассказывает. Играл со спаниелем.

Сводился разговор к тому, что смысла искать Сергея долго нет. Что он или правда ушел в Казахстан или его кто-то спрятал.  Игорь Ханин сказал, что у него появился какой-то очень хороший новый самогон, который нужно обязательно попробовать.

- У нас Глаз только может попробовать.

- Могу, если «домой» меня поведете. «Домой» это в офис. Нам разрешили переночевать во внутреннем дворе. Хочешь в палатках, хочешь на помосте веранды.

Самогон был действительно хороший. Потом сытно ужинали в кафе. Глаз добавил и там. 

Приятный прохладный вечер. Вести в прямом смысле слова «домой» Весельчака-Глаза не пришлось, но эскортировали. Шли прямо по центру дороги без машин между гигантских тополей. Чтобы попасть во внутренний двор, нужно было преодолеть бетонный забор. Его перелазить не пришлось. Маша нашла проход возле туалета.

14 июля День третий

Как вчера и договаривались, маленький лысый водитель лет сорока  приехал в 4.30. Из его телефона звучал вальс из фильма «Мой ласковый и нежный зверь».

Теперь оказалось, что в Ат Джайлоо мы уже не едем, а полетим вперед на вертолете. Пока Глаз спал, группа ходила вчера снова таки к Игорю Ханину. Там опять пили самогон. За этим занятием и решили, что, пожалуй, нас дальше в долину Инылчека не пустят. Если Сергея до сих пор не поймали, то неизвестно, когда поймают и поймают ли вообще.

На таком же самом белом бусе поехали в Каркару. День был точно такой же, как и вчерашний. Солнечный, ветреный, но не жаркий.

Замечательная веранда

Лагерь Ак-сай Тревел «Каркара» огорожен сеткой от пасущихся животных. Минимум хозяйственных построек. Два ряда цилиндрических кислотно-желтых стационарных палаток. Это для коммерсов. Их еще называют пакетниками. Пакетники источник доходов. Среди не восходителей, а именно горных туристов к ним, коммерсам, относятся с легким скепсисом. В палатках этих ставится деревянный поддон. Укладываются тюфяки. Ребра из капитальных металлических трубок. Так что они не то что ветроустойчивы, почти незыблимы.

В Каркаре

- Витя, знаешь, как круглые цилиндричекие домики-бочки на северах называются?

- Ну, и как!?

- Такой домик называется балОк.

Витя очень обиделся:

- Сам ты, Леша, балОк! Ничего они так не называются! В первый раз такое слышу.

Цветы жарки

Здесь где не пасется скот обилие экзотических цветов. Ярко-синие колокольчики Живокости. Оранжевые Жарки. Мохнатые с виду невзрачные Эдельвейсы. И травостой не вытоптан. В травостое тропинки к вертолету.

Чуть поодаль стоял старый советский лобастый МАЗ-топливозаправщик и вертолет МИ 8 с грузно свесившимися лопастями.

- Передним винтом вертолет поднимается и удерживается на высоте, задним отталкивается и движется вперед, - гривуозно подшучивал и провоцировал подвыпивший Глаз.

Темнеет здесь быстро. Зажглись фонари лагеря. Глаз, Маша и Дмитрий Прокопенко гуляли возле лагеря по дороге. Остальные пошли в столовую смотреть по телевизору какой-то теннис.

Нам пообещали, что день примерно на третий мы можем улететь. Но завтра вертолета точно не будет. Вертолетом или всей компанией Аксай-Тревэл занимается Елена Калашникова. Через нее вертолет и работает. Начальник лагеря Дмитрий Греков. Второй, кажется, подчиняется первой.

Назавтра, чтобы здесь не прозябать решили сходить погулять по ближайшим окрестностям.

15 июля день четвертый

Мимо палатки часто проходили хипстеры разных национальностей. Много и китайцев. Хипстеры довольно бесцеремонно задевали и спотыкались о растяжку палатки. Иностранцы, особенно туристы, кажутся со стороны немного дебильноватыми.

Зафыркал и завелся вертолет. Поднялся немного над посадочной площадкой, завис на какое-то время, наклонившись носом вниз, и вдруг  - быстро-быстро поднялся и улетел на юго-восток, все уменьшаясь в размерах!

На небе ни облачка. Позавтракали оперативно, собрались быстро. Из окрестностей глаз цеплялся за возвышение ближайшего хребта  Гора Каркара 3150м на карте. Мы находились на высоте 2150м.

На заднем плане кадра вершина Каркара

Туда вела плоская пологая и широкая долина в виде зеленого пастбища. По долине хаотично разбросаны вострые ели. На юг выше видимость ограничивалась широким перевалом. А восточнее по борту долины и выше зелень переходила в осыпь. Возле высоты 3150м осыпь выглядела сравнительно круто. Николай Свиридов шел впереди и даже пообещал подъем по склону приблизительно 1Б.

Мы прошли несколько юрт, мимо пасущихся лошадей и коров. Возле юрт бегали большие собаки. Так шли целый час. Лагерь отдалялся. Цилиндрики палаток уменьшались. Ели остались ниже.

По травянистым склонам мы вышли на осыпной склон, похожий на 1Б. Поднимались не плотной группой. Темпы движения были разные. Глаз с Витенькой замыкали растянувшуюся цепочку. Камень сверху летел в Виктора Калину. Калина увернулся.

- Вот пидарасы!

По осыпному склону вышли на гребень и на вершину Каркара.

Каменистая осыпь (среднеблочная) Николая Свиридова

Альтиметр показывал 3200м. На противоположную нашей сторону отвесные скальные сбросы. На вершине большой тур.

На вершине Каркара 3150м

Вокруг открылся широкий обзор на соседние хребты. Уже те которые соседние на юго-восток выглядели значительно выше и даже с отдельными снежниками в складках и морщинах. Там в мутной дымке светило солнце. Над нашей долиной выше нас метров на 500 сгустилась дождевая мгла. Она медленно но уверенно на нас наползала.

Гребень был представлен крупноблочной осыпью. По ней и спускались. На гребне жандарм. Назвали в честь Витеньки Жандарм Витеньки. И тут задул свежий духовитый ветер и вдарил град.

На заднем плане вершина, перед ней Жандарм Витеньки

Это был не то что град в виде пенопласта, а бронебойный. Горошины размерами были с ягоду клюкву. Наша инфантерия пыталась укрыться за камни. Град наносил чувствительные удары даже через одежду, гранулы отскакивали от панамы и особенно болезненно доставалось по кистям рук.

- Ой! Блять!-Ой! Блять!-Ой! Блять! – Глаз эатировал фальцетом и пытался спрятаться за большим камнем, но полностью не умещался, - Вот сука

Град закончился столь же неожиданно, как и начался. Спускались мы на другую сторону по травянистым пастбищам. Почему-то вспомнилось как по таким длинным пастбищам мы шли мимо Эльбруса от перевала Бурунташ к урочищу Джиилсу – это на север от Эльбруса.

Спустились к реке. Кажется вдоль нее шла тропа. Мы попробовали идти по ней. Путь преградили прижимы. Стали подниматься в обход прижима. Сделалось небезопасно. Очевидно, что реку нужно переходить вброд. Индивидуальная техника передвижения по склонам  худшая у Глаза. К тому же обут был в легкие кроссовки. Спуск с прижима вызвал затруднения дюже! Аркадий по товарищески под ногу подставлял штык своих палок. Помогли спуститься по сланцевой осыпи ненормативная лексика и стебли шиповника.

Действительно, тропинка упирается в реку. Вода какая-то уж больно теплая. Реку перешли по колено. В это время появился на лошади дедушка. Загорелый, беззубый, косой с глубоко врезанными морщинами. Вида карикатурного. Не бельмеса по-русски не понимал. Чего-то хотел настойчиво. Показали пропуск. Он хотел взять его в руки, Аркадий не дал.

- Витя, чего он хочет?

- Леша! Ну, чего он может хотеть? Денег он хочет.

Денег не дали.

Везде, где есть туристы, местные жители хотят денег. И особенно, где много коммерческих групп.

Дедушка перевез Машу на лошади и ей не пришлось мочить обувь.

Выбравшись в соседнюю долину, после того как мы перевалили через отрог, мы оказались от лагеря далеко и возвращались довольно долго. Мимо границы Казахстана и Киргизии.

Разминочная часть была признана удовлетворительной. Все-таки набрали и сбросили 1000 метров высоты. Я, Глаз, ходил в кроссовках. Не та эта обувь с непривычки прыгать по камням! Пальцы на ногах болели.

Потом обедали, спали.

Вечером прилетел другой вертолет. Он не сильно отличался от того, что летал до этого. Только визуально выглядел новее и этот был синий с белым. Марка Ми-17.

- Там, Витенька, у вертолета этого сзади раздвижной люк, а у грузовых версий должна быть аппарель.

- Сам ты Глаз аппарель, нет ничего такого, выдумал ты! – рассердился Витенька, - не знаю я никакой аппарели!

- Ну, как, это такая своеобразная подъемная платформа…

  

16 июля день пятый

Хорошей новостью было, что улетим сегодня. Не в первом рейсе, но во втором точно.

- Сдавайте все гречку на завтрак! – сообщил Максим Перепелица.

Раскладку продуктов составляла Катя Полянская и проделала большую работу. За это ей спасибо. При определенных недостатках её схемы бардака с продуктами не было. И это учесть, что мы постоянно делились на подгруппы. Любая походная раскладка приедается. Орешки и конфеты за поход мне основательно надоели, на бастурму не могу я смотреть до сих пор. Продукты расфасовали заблаговременно в специальные пакетики по граммам (та еще тоска).

- Кто не размолол гречку! – возмутился Максим.

Для более скорой варки требовалось её размолоть или покупать хлопья.

День этот был все такой же как предыдущие. Солнечный, однако, не жаркий и ветреный. Вещи пришлось взвесить по новому. Взвесили нас и самих. Я оказался самым тяжелым в группе.

Еще вчера неожиданно охотно Аркадий включился в весьма тягостное для меня, к примеру, бремя. Хранение и денежные сборы, калькуляция, расчет. Ему отдали и коллективный погранпропуск.

От административной одноэтажной постройки вещи грузились в кузов ГАЗа 66. А он уже подъезжал к вертолету. Вертолет нельзя перегружать. Но и порожняком его гонять расточительно дюже. Поэтому, стараются груз худо-бедно взвешивать чтобы получалось почти под завязку. По другому лагерь не снабжается.

ГАЗ 66 считается слабой в плане грузоподъемности машиной – тянет по паспорту лишь 2тонны. Вертолет МИ 8 поднимает тонны три. Специально из любопытства я помониторил: за час он съедает 800 и больше литров авиационного керосина. Сумма за полет (и это в одну сторону!) 410 долларов так и набегает, учитывая амортизацию и необходимую прибыль.

Погрузились. Человек десять с вещами. Остальное скарб для лагеря. Стойки для стационарных палаток, ящики с продуктами, большие промышленные баллоны с пропаном, доски. Следили, чтобы в этом свале вещей не забыли чего нашего. Забыли – наш газ!

Летчик нарвал цветов и положил букет на панель с приборами. Рейс на ледник, а на леднике цветов нет. Пахло керосином. Вертолет (вчерашний Ми-17) завел двигатели, помахал вхолостую какое-то время винтом, оторвался от земли и полетел.

Зеленые бугры лоскутно поросшие елями остались под нами. Среди них убедительно возвышалась гора Каркара.

Гора Каркара

Но вот все скальнее и снежнее становились под нами долины. Вылетели над Иныльчеком. Река Инылчьек представляла собой сложную паутину блуждающих рукавов русла среди серой осыпи.

Гигантский моренный чехол и река Инылчек. Где-то там нам идти обратно

Летели час. Последнее время над уже белоснежным ледником. А нам по нему идти обратно. Все что возвышалось дальше было выше 6000. Непривычно так резко попадать из зеленого мира фауны на этот суровый безжизненный ледник.

Пик Неру 6740м

Посадка на совершенно неприглядной площадке, которую то и площадкой назвать можно с натяжкой. Господи! Рядом с вертолетной площадкой в промоине ледника мертвой тушей лежал поверженный вертолет Ми 8  камуфляжной окраски. Фюзеляж деформирован, выбитые проемы ветровых стекол завешаны некими рогожами. Все смотрелось столь же уродливо, как выглядят после ДТП машины. Этот в прошлом году совершил жесткую посадку. Причины я не знаю. А еще на Памире на Поляну Москвина (оттуда совершаются восхождения на Пик Коммунизма и Пик Корженевской) вертолет уже не летает. Разбился на леднике Фортамбек. Говорят, что в этом сезоне туристов здесь больше. По этой быстрее всего причине. Дойти до Поляны Москвина можно (сами ходили). Но запереть туда нужное количество груза для восхождения на семитысячник большой вопрос.

Вертолет встречал начальник лагеря (в салатовой яркой куртке). Уже много лет это Дмитрий Греков. Высоковатый и худощавый дядька лет за пятьдесят с императивным голосом. Второй здесь после него гид, видимо, Александр. Тоже высоковатый общительный человек, может даже слегка развязный, однако, к себе располагающий. Возрастом лет под сорок.

Итак, высота 4000 метров это базовый лагерь Аксай Трэвэл "Южный Инылчек". Отсюда осуществляются восхождения на Хан-Тенгри и Пик Победы. Здесь множество сравнительно хаотично расположенных палаток - желтых «балков» на деревянных поддонах. Такие же как в Каркаре, но гораздо больше. Несколько более крупных – склад, столовая и кухня. Чего-то капитального как на Поляне Москвина нет. Вместо травки снег и морена.

Время обеденное. Солнце светило испепеляюще. К нему еще не привыкли. Было не душно и слегка прохладно. Встречались бабочки Крапивницы, как сюда попавшие неизвестно.

- Максим, а вы когда ходили в 2017 году на Пик Коммунизма, друг друга заебали?! Я имею в виду ведь поход все же не короткий. Тяжелый, в любом случае раздражаться будешь.

- Очень заебали.

Палаток диких или полудиких (как мы) туристов было всего пару. Отличались они тем, что не стандартные желтые. Кто пользуется вертолетом, подразумевается, что уже является клиентом Аксай Тревел. Накануне мы опасались непредвиденных коммерческих поборов. Их не было.

Глаз нашел относительно ровные площадки под наши палатки. Мы их доработали. Еще существенным бонусом было наличие большого валуна. От него и от ветра можно с горелкой прятаться. Или использовать как стол. Место было в итоге одобрено.

Вертолет улетел обратно. Начали перетаскивать вещи от места посадки к нашим площадкам и обосновываться. При переноске с непривычки возникла одышка.

Хан-Тенгри 6995 (7010м) на северо-восток выглядел правильной пирамидой. К нему уходил с виду ровный ледник Семеновского. Перед поворотом он как бы упирался в гребень. Под ним Лагерь 1 и там чуть выше вход в «бутылку». До Лагеря 1 шесть километров. Идут труда обычно 3-4 часа. Бутылка с ракурса базового лагеря закрыта гребнем, ровно, как и сковородкоподобный участок ледника над ним. Выше скальное ребро маршрута выглядело своей крутизной беспощадно! Да и предвершинный «снежный купол» смотрелся не менее устрашающе остро. Называется это маршрут Погребецкого. Считается что 5А. С 2013 года я в «большие горы» не ходил, а посещал горизонты Кавказа между четырьмя и пятью тысячами. На Тянь-Шане и вовсе впервые. Учитывая общеизвестные капризы здешней погоды, этот колосс Хан-Тенгри воспринимался особенно значительно и представал трудновыполнимой задачей.

Восхождение на Хан-Тенгри многие альпинисты использовали для тренировки перед маршрутом через Южное Седло на Эверест. Хоть оно и не с юга, но здесь тоже есть седло. С этого седла такой же набор около 1000 метров на вершину.

На юг возвышался Пик Победы 7439м. До него дальше чем до Хан-Тенгри. До склонов 9 километров по леднику Звездочка. Звездочка выглядел весьма разорвано. Маршруты Журавлева и Абалакова отсюда просматриваются плохо. Из базового лагеря не виден и ледник Дикий. Да и перевал не виден, а только примерно понижение, где он должен быть, прикрывается склоном контрфорса. Ключ маршрута - подъем примерно с 5800м до предвершинного выполаживания Пика Важи Пшавела. Там самый крутой комбинированный скально-ледово-снежный. Виден с лагеря как на ладони. Только подзорную трубу иметь нужно, детали с такого расстояния не просматриваются.

От Важи Пшавела (6900м) 3 км коварного гребня. То с карнизами, то представляет собой он снежно ледовый нож, есть расширения и мульды. Путь от Важи до вершины не сплошной набор высоты, там имеются и спуски, что усложняет дело. Если на этом гребне застанет непогода, там на высоте 7000 может «закрыть», тогда придется сидеть и ждать. А сколько суток неизвестно, и кто сколько там протянет… После гребня крутой подъем на вершинную башню. Есть стометровая скала Обелиск с причудливыми пещеристыми узурами – следствие выветривания. Её из лагеря если хорошее зрение можно разглядеть. Идти предстоит затем какое-то время и по вершинной башне. Туда-сюда от Важи километров семь пройти приходится в итоге по непростому склону на высоте 7000метров местами и утопая в снегу и под угрозой что непогода там может «запереть» - на этот бросок еще надо решиться! Если на ребре маршрута Погребецкого Хаан-Тенгри можно сброситься по перилам, то там на Победе дорогу «домой» в непогоду можно и не найти. Свирепствующие ветра, мороз и особенно обилие снега, который там выпадает – вот визитная карточка Пика Победы. Можно проскочить, но большинство непогоду не проскакивают. А некоторые на Пике Победы остаются навсегда. Среди них и многие знаменитости, заслуженные альпинисты. Маршрут этот считается «классическим». То есть самым простым. 5Б или маршрут Медзмариашвилли. Не спустился с него и сам Медзмариашвилли. Пик Победы (называют в разговорах «Победа») самый грозный из семитысячников Советского Союза.  

Глаз варил овощной суп. Вернее, охотно взялся, но постепенно к делу приобщил Машу. После она сделалась исполнителем. Глаз руководил, ложкой снимая пробу. Варил потом и ужин. Примерно по такой же схеме.

Решили поставить флаг. Для этого использовали стойки от стационарных палаток. Они как раз с большим избытком были свалены кучей неподалеку. Увидев процесс установки флагштока, Витенька очень рассердился:

- Вы сейчас на мою палатку эту железку обрушите!

Стойку укрепили дополнительно камнями. На помощь пришел Аркадий. Он придумал дополнительные растяжки. Они у него были уже заготовлены в виде полосок тонкой и легкой, но довольно прочной боллонии.

Назавтра должна была начаться активная часть похода. Собирались мы приступить к акклиматизации и отправиться в Лагерь 1.

 

17 июля день 6-ой

Общий вид на базовый лагерь Южный Инылчек от наших палаток

День начался с хорошей солнечной безоблачной погоды. Нам сегодня предстояло проделать путь в лагерь1. Путь туда ведет по пологому леднику Семеновского. Набор высоты всего 200 метров. Идти по проекции 6 километров. Обычно это расстояние преодолевают за три-четыре часа.

Завтракаем

Свернули палатки. Оставили здесь одну. Маленькую, приземистую, непонятного, скорее сизого цвета, да еще и без дна. Брали такую специально, чтобы оставлять в ней заброску. Заброску и оставили.

Темпы движения у нас в группе рознятся. Разница эта выражена. Сразу коллектив разделился на две подгруппы, быстроходную авангардную (Витенька Куцко, Максим Полянский-Перепелица и Николай Свиридов) и тихоходную арьергардную (Глаз, Аркадий, Маша и Дмитрий Прокопенко). Первая тройка претендовала на две  горы, вторая на одну. Для меня одна, но Хан-Тенгри - была верхом всех целеустремлений, желаний и ожиданий. Чтобы на нее взойти кроме акклиматизации, физических и волевых качеств, немаловажно везение. То есть погода. Если на Памире погода скорее хорошая и сухая, здесь скорее влажная и мокрая. Когда хорошая, тоже лучше не обольщаться и держать ухо востро – все может измениться за какой-то час.

Первая группа оказалась в авангарде инфантерии и стала очень уверенно отрываться и отдалятся.

Тропа начинается от туалета. Туалетов здесь несколько. Сооружения типа сортир. Сразу за сортиром «ледяной нож Глазова». Без кошек Глаз его почти съехал на жопе. Пришлось держаться за штычок ледоруба рукой, а Аркадий подстраховал, ухватив за край темляка.

Двигались по боковой морене ледника Семеновского. Орографически слева. Тропа маркирована вешками и турами. Сперва встречается мусор от давних лагерей, щепки, доски.

Желтые палатки базового лагеря медленно и постепенно отдалялись. Ровно через 45 минут движения присели отдохнуть возле одинокого вертикально стоящего баллона из-под пропана. Много раз пришлось ходить мне мимо него и это был всегда ориентир одной ходки. По мере акклиматизации расстояние это уже проходить получалось за 35 минут.

Следующие 45 минут тянулись по мелко и среднеблочной осыпи. Осыпь поверх льда. Периодически приходится перепрыгивать разного размера трещины. Всюду множество ручьев. Иногда из-за неровностей затруднен обзор. После второй ходки (скорость для не акклиматизованых) требуется пересекать ледник к его противоположному правому борту.

Пересекать по диагонали примерно целую ходку. По пути ледовые бугры и котлованы, затем шли мы по краю озера с бирюзовой водой.

В первый раз все это очень привлекало. В последующие ходил я между лагерями, как на работу.

    Путь по леднику Семеновского вид вниз

Много трещин. Они пусть не широкие, однако глубокие и присыпанные снегом шерятся зеленоватой мглой. Затем по орографически правому борту сопровождает нас мимо нунатак в виде сердца. Еще от места напротив нунатака два перехода по 45 минут по телу ледника вдоль правых скал. Ближе к лагерю можно идти вдоль ледниковой реки, можно по моренному валу среди ледника.

Нунатак в виде сердца в центре кадра

Выходили мы еще под светящим солнцем, потом стало пасмурно. Когда аутсайдеры пришли в Лагерь 1 пошел снег. Ветер не сильный и было относительно тепло. Группа понурая. Каждого с непривычки больше или меньше подколбашивает. К высоте нужно привыкнуть.

Лагерь 1 высота 4200м. Здесь я ожидал увидеть палаток больше. Расположился он на плоскости моренного вала. Места очень много. Есть возможность не лепиться к чужим палаткам, а ставить свои поодаль. Чуть выше мрачное безжизненное крутое скальное ребро. За ним пресловутая «бутылка». Самая объективно опасная часть маршрута. Но про бутылку еще будет впереди.

Непривычно, мрачно и сеящийся снег преисполняет душу тревожными ожиданиями. На 4200 будем сегодня ночевать. Какой-то говорящий по-русски (здесь очень много и не говорящих по-русски) турист увидел среди немногих остановившихся здесь сегодня Машу.

- Смотрите-смотрите! Девушка и протянул ей апельсин.

18 июля день 7-ой

Погода сегодня безветренная и пасмурная. Облачность в первой половине дня была довольно высокой. Шли в базовый лагерь понуро, но уверенно. Тихоходная группа отстала от скороходов не очень сильно.

Глаз на леднике Семеновского 18 июля

Издалека послышался стрекочущий шум. А вскоре мы разглядели и сам вертолет. До базового лагеря оставалось идти еще полтора часа. Вертолет довольно скоро улетел. Зато, как оказалось, прибыл с ним наш газ: два ящика. Расчет был 70 граммов на человека в день. Баллоны удобнее брать не 0,45, а 0,23. Воду кипятили как в бобовидных котелках, так и на MSR-реакторах. Иначе сорок баллонов нам бы никак не хватило.

  

Веревки остались в базовом лагере. Шли не связываясь. Некоторые трещины были присыпаны. Старались бдить. Навстречу шли пожилые мастера. Среди них и похожий на Витю Гетюка. Он с нами летел позавчера на вертолете. Говорил, что в 90-х годах ходил на Эверест.

Ледник за ночь подмерз. Сегодня мы не замочили ног. Снег не раскисший.

Ключ маршрута в самом конце. Ледовый нож возле сортира. Глаз прошел его особенно эпатажно.

Так за 4 часа пришли мы в базовый лагерь. Съели по яблоку и еще что-то. Загрузились вещами и отправились обратно. Быстроходная группа отдалятся стала быстрее и к ним примкнул Дмитрий Прокопенко. Втроем Глаз, Аркадий и Матрена Филипповна шли не торопясь. Сделалось совсем сумеречно. Высматривали вешки, старались не блуждать, когда пересекали ледник. Пошел снег. До Лагеря 1 шли больше четырех часов. Когда в него прибыли погода испортилась еще пуще. Так на путь вниз и вверх ушел целый день.  

Видимость слабая. Высматриваем вешки

Разделились на две подгруппы. Ту, что пришла раньше назвали «Дмитрий Рыжанков». «Дмитрий Рыжанков» собирался завтра идти на 5300м в Лагерь 2. То есть проходить «бутылку». Это означало стартовать ночью в 2 часа. Глаза группа называлась «Михаил Радзивончик». Я сообщил, что завтра на 5300 идти мне, пожалуй, рано.

Поужинали. Стемнело. Снег не переставал. Он падал и падал.  

19 июля 8-ой день

Человек предполагает, Бог располагает. Группа Дмитрий Рыжанков не вышла в Лагерь 2 на 5300 ни в два часа ночи, ни сегодня вообще. Они просыпались по будильнику, но мело.

В лагере 1. Высота 4200м

В 9 утра вышли на связь с базовым лагерем. На связь всегда выходил начальник лагеря Дмитрий Греков. Позывной у нас был «Белорусы». Он представлялся или «Южный» или «База на приеме» или «Передавайте информацию». Мне теперь, когда звонят, стараюсь подражать «На приеме» или если собеседник звонит вязкий «Передавате информацию». Решение не выходить начальник лагеря одобрил.

День пробездельничали и пробовали акклиматизироваться, кто активно, кто пассивно. Варили какие-то компоты. Потом Прокопенко сначала лопатой расчистил каток, затем на этом месте в снегу вырыл яму.

Дмитрий Прокопенко роет яму. На заднем плане хорошо виден вход в бутылку

С Аркадием они собирались подняться выше и заглянуть за поворот насколько просматривается бутылка. Собирались гораздо дольше, чем ходили. За поворот из пределов видимости не вышли. Снега сказали, что умеренно много и ходится вполне.

Разведчики на леднике Семеновского

По слухам состояние маршрута в этом сезоне хорошее. Трещин мало и они легко перепрыгиваются. А вообще другие группы сидят, и никто пока не добился заметного успеха. Сборная группа, что пошла на Пик Победы вернулась. Ожидают, пока сойдет где-то там лавина. Это ожидается вот-вот, идти можно лишь тогда.  

День пробездельничали и пробовали акклиматизироваться. Погода изменилась было в лучшую сторону, но снова все заволокло, и пошел снег. Из камней соорудили тур, куда зарыли заброску. Глаз принес сюда из базы бутылку, ходил подбуханный, но ее тоже потом зарыл в тур.

Бивуачные хлопоты. Готовится ужин

Вечером снова облачность разогнало. Вылезла полная луна. Ярчайшая. Незыблемые горы и весь ледник Семеновского она освещала своим печальным холодным светом. Было зловеще и мрачно-торжественно. Через пять часов вставать.

20 июля 9-ый день

Разделились на две связки Дмитрий Рыжанков – Перепелица, Виктор Калина и Николай Свиридов, и Михаил Радзивончик – Глаз, Аркадий Паровозов, Маша, Дмитрий Прокопенко.

Медленная связка вышла раньше минут на 45. Полого поднимались в ночи. Небо очистилось от облачности. Луна зашла. Ни мановения ветерка, полный штиль. Двигались с небольшим набором, по дуге заворачивая влево в бутылку.

Но что это!? Ниже тянется цепочка светлячков, как нанизанные на нить бусы. Очень в ночи зловещее зрелище. Быстрая связка с тропящим Максимом Перепелицей нас обогнали вскоре.

Набираем высоту. Плавно пока. Вот уже примерно 4400м. И тут я неожидано обосрался (так у меня бывает), мой генерал! Один раз, второй. Еще и полную обвязку одел с усами и двойным булинем между лифчиком и беседкой. С фонариком замерзшие усы связать и развязать каково. Время у нас мало. С нашей скоростью подъема то… Дмитрий Прокопенко устно стал проявлять беспокойство.

- Пошли тогда вниз!

- Нет! Давай еще лоперамид.

Я знал, что лоперамид поможет. В сумме, короче, выпил шесть капсул. Лоперамид связывается с опиойдными рецепторами кишечника, их симуляция угнетает моторику.

Грудную обвязку больше не одевал. Пошли. Нас обогнала двойка из палатки, что стояла по соседству с нами. Их позывной по рации был «Сибирь».

- Все ли у вас, ребята, нормально?

- Да все нормально (Если не считать, что Глаз срать начал много).

- Радуйтесь, погода посмотрите какая.

Только мы их и видели.

Рассвет сразу начал брезжить, потом как-то светло стало очень быстро. Высота набираться не хотела. От флажка до флажка (путь маркирован вешками) идти приходилось неимоверно долго. Но плоскость ледника Семеновского все-таки удалялась. Глаз постоянно смотрел на альтиметр. Уже худо-бедно мы были на высоте Ушбы 4700м.

- Ты смотри, Маша, выше поди и не была, чем 4700?

Утро 20 июля в бутылке

- Не была (В высотный поход Маша пошла впервые).

Ледник, по которому мы поднимались, сужался и еще выше поворачивал вправо.

Перегиб склона перед поворотом ледника. Примерно 4700

Справа (орографически слева) были крутые ледовые стены Хан-Тенгри, слева скальный отвес Пика Чапаева. Все, чему суждено падать, полетит СЮДА. «Летит» в горах всегда, но в основном, когда склоны освещает солнце. Оно еще не поднялось, но и мы еще не поднялись. Сколько выбираться с нашей скоростью из этой мышеловки (бутылку иногда называют мышеловкой) не ясно. За поворотом направо бутылка просматривается плохо. Угол подъема становится положе.

Поворот

Раздался пушечный тон Стражеско. Воздух содрогнулся. Я рефлекторно сжался. Над нами справа висели гигантские сераки. Но они были все на месте. Это был не то что грохот, скорее рокот. Рокот, зловещий. Отдаленный. По колебанию воздуха чувствовалась небывалая мощь стихии. Против нас с неизвестной вершины шла лавина. И это было нечто подобное взрыву. Чудовищное белое облако нисходило, всё увеличиваясь в размерах. Когда нижняя граница его достигла плоской части ледника Семеновского, все стихло. А плоскость ледника продолжала заволакиваться сплошным белым туманом. Эта белая риза перекрыла весь поперечник ледника и даже приблизилась к нам, почти до поворота от Лагеря 2 в бутылку. Как хорошо, что нас там нет (да и быть не может).

Сдохли мы быстро. Бутылка стала еще уже. Утреннее солнышко уже обласкивало верхние кромки склонов Пика Чапаева. Необычайно живописен ледник в бутылке, но и очково то как, очково! С шелестом начали съезжать отдельные потоки снега со склонов Чапаева. Тонкими пока струйками.

- Это вас должно мотивировать, - не унимался Дмитрий Прокопенко.

Сдохли неожиданно все. Сдохли синхронно почти на выходе в самой узкой и опасной части. Не только от высоты (5000). Ну, и от высоты тоже.

Горлышко бутылки. Самая опасная и кульминационная часть маршрута

Это была гипогликемия. Гипогликемия состояние, которое нельзя пересилить волей. Еще мы не перестроились на мобилизацию эндогенного ресурса, а за девять часов  подъема ничего мобилизованного уже в кровотоке не осталось. Да, потом ходили быстрее. Да, потом акклиматизировались. Но это было потом. Теперь же, хоть застрелите. На зубах делаешь пятьдесят шагов и опять садишься… Передвигаешь ватными ногами как сквозь вату.

- Глаз, ты объективно не тянешь, вниз пошли! – не унимался Дмитрий Прокопенко.

Сдохли

Я и сам понимал, что объективно не тяну, но скидывать драгоценных 800 метров!.. Извините. От высоты уже появился в голове знакомый звон. Она еще не болела, но уже звенела. Утром точно будет болеть.

Прокопенко гундосил. Если что-то идет не так он обычно гундосит.

- Какие-то скажут белорусы, обосрались, стали в самой бутылке (говорит с одышкой).

Разумеется, что прав он. А выйти же близко: крутой склон несколько веревок и, кстати, вон висит веревка перил! Или две. В следующие разы замело эти перила, но это все слету проходилось. Но не теперь.

Прокопенку отпустили. Есть силы – иди. А выход у нас был один. Вбросить того, на чем идти. Топливо нужно. Был посему у Праки реквизирован Джетбойл.

Погода между тем испортилась. Это произошло (как это здесь и происходит) неожиданно быстро. Накрыло одним словом.

В воздухе кружились белые мухи. Через снежное марево пыталось пробиться солнце. Оно было непонятно по ощущениям: не то сыро и холодно, не то солнце, казалось, прогревает этот молочный воздух (убийство для сетчатки похуже солнечной погоды, когда щуришься, а тут разеваешь во всю глаза). Голова от этого всего звенела еще пуще.

Видимость делалась все хуже. Прокопенко отдалялся круто вверх, пока не исчез совсем. Или за перегибом склона или растворился в тумане.

Остались Глаз, Аркадий и Маша. Не мытьем, так катаньем. С унылой деловитостью попили сладкой воды и через силу (я по крайней мере) начал забрасывать в себя сладости (конфеты, мерзейшие гематогенки, печенье, паскуднейший инжир и не менее гадкие засахаренные финики). Глаз вынул тент от палатки. Им и накрылись. Было неуютно совсем. Вмещались под него плохо. Где-то все равно этот снег попадал и мочил одежду. Засыпал вещи. Нужно было следить, чтобы по склону ничего не скатилось. Но главное не проебать дежетбойл.

Не мытьем так катанием. Не убедительно, но спустя какое-то время сил все-таки прибавилось. Из бутылки, по крайней мере, мы выберемся. Превозмогая одышку, двинулись на крутой подъем (самый крутой участок до 5300). Туман… Хотя нет, вон впереди флажок! После флажка только куда!? Идем втроем. Еле-еле, но идем. Слева стена Пика Чапаева, справа гигантские разломы ледника. Каждый серак величиной с панельный многоэтажный дом. Горизонтальные перила через трещину по снежному мосту. Глаз, естественно, обрушил кусок моста. Потом матерился на тормозившую Машу.

Гигантские сераки

Выход из горлышка бутылки. Быстрая группа проходила этот участок раньше, когда была хорошая погода 

Идем и, - мы вышли из бутылки!! Только сеанс связи с быстрой группой Максима Перепелицы просрали. Давно…

Сидим, отдыхаем. Депрессивно и удрученно, но что там дальше любопытно то как! Как оно любопытно! А набрать еще по альтиметру двести метров. Тропу замело, хотя есть вешки. Впереди широкий склон поле. Смотришь вверх, кажется он пологим. Смотришь вниз, - реальный склон-тягун. Вниз выглядит всегда всё значительно круче.

Наконец-то вышли из бутылки

Выйдя из бутылки, мы обошли после снежного моста через трещину серак, и тут увидели Хан-Тенгри. Это уже был не белоснежный вострый зуб, как кажется из базового лагеря. Теперь выглядел он чудовищной светло-коричневой башней не с такими уж правильными ребрами в виде пирамиды. Это были какие-то неровные колоссальные нагромождения. Скала светло-коричневого цвета (я такой еще, кажется, не видел). Например, предвершинная башня Пика Корженевской матово-черная, лавовые скалы Казбека фекально-жирные. А тут светло-коричневая башня, ну и снегом она как бы припудренная. Ветер не сильный, но гора была овеяна шлейфами свея и от этого выглядела еще более устрашающе! Вроде оно тихо, но эти клубы облачности над скалами гигантские разломы, безжизненность ледника вселяли тревогу. Неотвратимую и сокрушительную.

Идти решили по двести шагов. Глаз считал. Через двести шагов на минут пять или больше присаживались. На время улучшившаяся погода стала, очевидно, портится. Но в общем видимость позволяла видеть глобальные ориентиры. Явственно предстало перед нами широкое седло между Пиком Чапаева и взлетом на скальное ребро Хан-Тенгри. Склон и мульда перед ним с ракурса нашего подъема сливались в сплошное белое поле. Лагерь 2 в мульде виден (как оказалось) за пятьдесят метров по высоте, по проекции же менее метров чем за триста. Мы того не знали. Заебались к тому времени конечно же знатно. Лагеря же все не было.

- А еб твою мать! Где этот лагерь!? Вон мульда, куда они делись. Высота 5280!?

Пошел снег в виде мелкого сеева. И правда угадывалась мульда. Верха Хан-Тенгри заволокло окончательно. Тучи еще не спустились до седла. Оно широкой инцизурой раскинулось перед нами и даже казалось что близко.

- Давай еще шагов двести пройдем.

Прошли еще двести шагов. Не видно лагеря… Тогда еще прошли двести.

- Я понимаю альтиметр пиздит (он, бывает, завышает, если погода портится). Но визуально лагеря то нет.

- Где, Глаз, лагерь?

- А хуй его знает.

Подождали сеанс связи. Ждать было не долго. Витя:

- Пшшшш! Глаз, вы что!? Куда вы делись!? Почему не выходили на связь. Пшшшшш!

- Прием! Лагеря не видим. Высота 5350м. У меня на гармине. Прием!   

Максим Перепелица (четко и как бы близко):

- Пшшшшш! Идите и выйдите на связь минут через двадцать, мы пойдем вам навстречу.

Меньше чем через двадцать минут в снежной завесе мы увидели две размытые серые фигуры. Они приближались и казалось будто немного подскакивали. Это были Перепелица и Прокопенко. Прокопенко взял палки. У Маши забрали рюкзак.

Палатки семь или восемь вынырнули из-за перегиба склона, когда до них идти оставалось меньше десяти минут даже нашего хода. В снежном мареве лагерь выглядел сиротски. С небывалой одышкой и все облепленные снегом мы не мытьем, так катанием, но сюда все-таки пришли. Не пришли то есть, приперлись.

Погода начала нам откровенно давать под зад. Собиралась нас если не уничтожить, то «набить на нашей кухне посуды».

- Дайте лопату! (Глаз)

- Я тебе помогу площадку выкопать. (Дмитрий Прокопенко)

- Глаз, иди в аксаевскую палатку. Она свободная. (Максим Перепелица)

Не в ряд с другими, а несколько обособлено стояла еще какая-то маленькая палатка, почти заподлицо засыпанная снегом. Разворачивать свою на таком ветру очень бы оказалось солоно. Снег перешел в метель, метель в буран, так еще и высота 5300. Таков был Лагерь 2, мой генерал.

Залезли в пустующую аксаевскую палатку. Глаз ходил пить чай к Максиму Перепелице. В голове звенело. Маша тихо плакала.

Снаружи в этот вечер Хан-Тенгри на своих склонах нам устроил вакханалию насилий и убийств. Назавтра ничего не планировали. Здесь тактику диктует гора. Решили поступать, «как пойдет дело». Хотя, ничего особо то и не решали. В ход стали расходиться обезболивающие от головы. Кеторолак и ибупрофен шли нарасхват.

За сегодня мы набрали 1100 метров. Таков был 9-ый день похода 20 июля. А последующие его три недели и того тяжелее.  

21 июля 10 день

Июль ассоциируется у обывателя с жарой, летом в узком смысле слова, купаниями и загаром. Из привычных наименований последнего у нас было в изобилии и еще с большим избытком. За этот небольшой промежуток, что мы здесь пробыли, лица сгорели основательно. И это не смотря на то, что солнца то без облачности было совсем не много. К тому же следили, мазались защитными кремами.

Утро 21 июля

Сегодня 21 июля снегу навалило столько, что несчастный Глаз, выйдя по нужде, проваливался по рогатку. Рядом поставили палатку двойка с позывными «Сибирь»:

- Может, кто-нибудь будет спускаться и тропу протопчет, - надеялись они, - Или завтра пойдем чередоваться каждый минут по десять тропить.

Ближе к обеду вдруг среди серо-молочного неба появилось голубое окно. Как здесь все быстро происходит, облачность разорвало моментально и почти в самом зените вдруг выглянуло солнце. Солнце днем агрессивное, испепеляющее. Даже при морозной погоде нагревает палатку нещадно.

- Леша, б..ть! – активизировался Витенька, - Скоро в эту палатку спустится с 5900 чех (узнал из эфира).

После двух таблеток кеторолака головная боль прошла. Из палатки пришлось выселяться очень спешно. С Аркадием лопатой поочередно выравнивали площадку под палатку. С одышкой. Сначала один копает снег, потом передает лопату другому и отдыхает. Распогодилось еще убедительнее. На ковриках даже разложили вещи. Проветрить, просушить. «Музыка играла» не долго.

хан Хан-Тенгри 6995

склоны Пика Чапаева

Погода испортилась настолько быстро, что вещи эти только и успели побросать в раверзнутые входы в палатку, как уже тент еёной начало обильно кропить свежайшим и настойчивым снегом. Пиздец – опять метель, буран начался. Усилился ветер. Обильный снег о тент палатки создает равномерный шелест. И только на ветру трепещут деки тамбуров. Не вырвать  ветру зарытую в снег юбку. Уютно в палатке…

 Резко похолодало: солнце видно зашло за гребень Чапаева (а это примерно 16.30).

Варили ужин под тентами. Деловито.

Маша тихо плакала. Ей сообщили (Глаз), что больше никогда не возьмут не то что в горный поход, ни в какой…

Перепелица: Леша, ты завтра на 5900 идешь?

Глаз: Ну, естественно.

Про погоду узнавали в сеансы связи с базовым лагерем. Прогноз был расплывчат. Обещали - так себе… Вроде как в районе обеда или до обеда как будто окно, но вообще и завтра тоже сильный ветер и снег. Путь подъема же в 600 метров на завтра пологий. Сковородка. Когда солнце, жарит неимоверно, раскисает снег со всеми вытекающими. Путь по сковородке со всеми вытекающими входил в программу нашего тура, что я почувствовал назавтра даже ощутимее как никто другой.

Пурговки тягостны. Особенно высотные. В Хибинах или на Полярном Урале при всем прочем пурговать проще. Можно просто поддать. А время тогда ускоряется. Здесь от лежания уже болят бока, неистово ворочаешься, и сон не идет, и делать ничего не хочется (да и не нужно) и эта одышка. И не поддашь.

Чех с 5900 так и не спустился…

 

22 июля 11 день

Стенания и ужас присущи этому второму лагерю. Пурга и ветер продолжались. Время от времени сколько-то прояснялось, но верха были сплошь заволочены. Периодически из мглы проступала суровая пирамида Хан-Тенгри. Решили «идти в окна». Быстроходная связка с Максимом Перепелицей во главе вышла двумя часами раньше. Им приходилось тропить. Отдалялись они очень медленно, пока не исчезли за перегибом склона. Набирать сегодня полого 600 метров.

Аркадий Паровозов с Дмитрием Прокопенко зашивали порванный ветром тент палатки. Пока шел ремонт, открылось окно. Это произошло неожиданно. Даже выглянуло солнце!

Вышли и мы. Хотелось, как обычно, пить. Давала о себе знать горняшка. Глаз говорил не налегать на кеторолак (от головной боли), а его с чем-либо  чередовать. В условиях дефицита жидкости нефротоксичность последнего возрастает. Волочили ноги, переставляя их по глубоким следам. Ветер и снег, после того как пошла тройка скороходов, тропу местами почти занесли и куда ступать больше чувствовалось интуитивно.

Солнце сияло сегодня не долго. Каких полтора часа. Попали мы в классическую сковородку. Снег раскис. Теперь приходилось бороться с подлипом. Подлип раздражал. В ботинках и кошках казалось, будто ступаешь на ходулях. Солнце отражается от снега. От этого мы сгорели сегодня еще больше. В маске или надвигая на нос баф идти тоже не очень удобно. Тогда запотевают очки.

Сеанс связи. Подгруппа Перепелицы уже давно дошла и залезла в бергшрунд (лагерь 3). Место говорит там мало.

Шли связанные веревкой. Хотя эту часть ледника не связываются.

Погода в очередной раз испортилась. Про солнце мы забыли

Погода в очередной раз испортилась. Про солнце мы забыли. Его словно и не бывало. Перед лагерем 3 (5900м) крутой взлет. Но еще не такой, когда вешаются перила. Идется он дюже медленно по ступеням. Кто их проделал. Не удобные уж больно, да еще и этот подлип. Взлет протяженностью метров сто. В нашей арьергардной группе Глаз выстегнулся из связки, отстал и плелся теперь последний. Все остальные как муравьи преодолели взлет. Как медленно все же я ползу. От флажка до флажка недалеко. Пока дойдешь, вечность, считай, проходит.  

Лагерь в бергшрунде был в два яруса, повыше и ниже. Пришел Глаз к тому моменту, когда мело опять основательно. Откуда-то сверху с гребня летела сюда снежная крупа. Прокопенко с Аркадием накрыла высота. Не могли долго определится с местом, где ночевать и переливали из пустого в порожнее. В итоге Прокопенко сказал, что ночевать будет в пустой аксаевсой палатке Вернее всех нас накрыло, не только их. Я посмотрел на свои ногти. Они были синие.. От высоты несчастный Глаз был раздраженный. Опять обругал Машу. Она тихо плакала.

Виктор Калина за устройством бивуака. От палатки перила идут на гребень

Палатку свою Глаз поставил плохо. Не закопал только входной тамбур, остальной периметр зарыл. Но, откуда ни возьмись ветер налетел шквалом. Под тент начало яростно наметать пылевидным свеем. Тент трепыхал, его колотило судорожно. Замерзла молния. Выползать пришлось на животе. Во внутренних вставках в ботинки и ситере выскочил пока не порвало закапывать. С жуткой одышкой, поскальзываясь, взбежал к верхнему ярусу палаток. Там из снега торчала лопата. Приступил закапывать юбку. Один совок снегу, второй, пятый, десятый… Палатку закопал.

Второпях, выбегая наружу, не одел перчатки. Руки теперь сделались стеклянными. Или похожие на мороженого краба.

  Без комментариев

Стемнело. От этого стало еще более тревожно и зловеще в этом мрачном бергшрунде на высоте 5900м. Долго колотило от холода. Йа ежился в спальнике. Кисти рук отогревал в варежках-верхонках. С Аркадием и Машей С Носом потом грели воду. Было это не быстро. Не на MSR реакторе, на горелке. Задача дня была выполнена. Оставалось только переночевать на этой высоте и идти вниз.

Полемика возникла в скоростной группе. Спорили идти вниз или пробовать подняться до 6400, а там как пойдет. Витенька был противником куда-то подниматься. Было очевидно, что акклиматизации пока ещё не хватает. На гребне (полтора крутой веревки из бергшрунда) нам сказали, что по яйца снега.

- Глаз, какие у тебя планы? – спрашивают по рации из-за ветра не слышно.

- Вылезти на гребень, подняться на Пик Чапаева да идти вниз.

План приняли отчего-то в штыки. Больше, пожалуй, Витенька.

- Пшшшшш! Пшшшшш! (Николай Свиридов). До пика Чапаева полтора километра идти по гребню. И набор двести метров.

- Я знаю. Подъем туда не сложнее чем на Хан-Тенгри.

- Глаз! Почему у меня хрен синий!? - встревожился Витенька.

- На ногти свои посмотри. Высота же 5900м. Сатурация процентов 70.

Оказывается, не знаю. Набор с седловины почти 400 метров (он, Чапаев все-таки 6371м). То, что имел в виду я, – плечо Чапаева или Петька. А гребень на сам Пик отходит к западу.

Мелкий колкий снег бешеными зарядами ударял в тент. Палатку неистово колбасило. Ветер стегал словно ударами бича.

Назавтра гора распорядится опять по-своему. 
   

23 июля 12 день

В прямом смысле этого слова снега выпало до хуЯ. Палатки пришлось откапывать лопатами. Вышли на утреннюю связь с базовым лагерем. Начальник лагеря сообщил о ЧП. Недалеко от нас на гребне замерзает поляк. Поляк вместе с двумя другими интернационалистами вчера пытались подняться на вершину. До вершины не дошли, потонув в снегу при выходе на снежный купол (примерно 6800м). Нерусские вся сложность в том, что поднялись из северного лагеря. После выхода на перемычку между гребнем Чапаева-ребро Хан-Тенгри дальше северный и южный маршруты совпадают. Один пошел себе в северный Лагерь 2, другой пришел в районе полуночи вчера в наш бергшрунд, а третий где-то сидит после холодной ночевки. По идее близко. Наверняка поморозился. Ситуация осложняется тем, что получил солнечные ожоги сетчатки и ничего не видит. Третий пришел в районе полуночи в наш лагерь. Его долго не пускал никто к себе в палатку. Он пытался объяснить, что нужно идти и спасти человека, что он замерзает. Но никто никуда не пошел.

Необыкновенное приключение Дмитрия Прокопенко в легере 3 на 5900м

На связь откликнулся Полянский-Перепелица.

- Белорусы, приведите этого поляка, если ходить может. А что, активная акклиматизация она даже лучше, - попросил начальник лагеря.

Утренние зарисовки в Лагере 3. Восхитительная погода и фотографии

Прихватили термос с теплой водой, веревку, жирный крем. Одели обвязки, взяли нужное снаряжение.

Пока я залез на передних зубьях кошек по почти вертикальным перилам, от одышки чуть не выплюнул легкие. Они горели неугасимым огнем.

Перила перед выходом на гребень и скальная башня Хан-Тенгри. Маршрут по ребру "как на ладони"

Гребень в начале пути представляет собой снежный карниз. Он достаточно широк. После карниза расширяется еще. Там можно поставить палатки. И стоят. Причем место гораздо более удобное и выгодное по обитаемости.

Поляк сидел недалеко и не дошел до нас совсем не много. Гребень сам по себе до начала ребра довольно длинный. Максим нашел кошки поляка, ледоруб. Рюкзак его лежал здесь же. Пострадавший был тщедушной комплекции и похож на нашего Мощного, ну разве что несколько крупнее и всё же мощнее.

Он много говорил каким-то воркующим дребезжащим голосом. В том числе и по-русски. Сказал, что зовут его Ян. Где работает я уже забыл, но руки помню, что там нужны. Перчатки у него были плохие. Скорее всего, имелись и верхонки, которые он потерял.

- Руки покажи.

Руки как при общем переохлаждении, синие, венозная флегмазия, холодные и скрюченные. Перввая степень. Нигде не отморожены больше. Пузырей нет (пузыри уже будет вторая). Руки его погрели своими, помазали жирным кремом и одели глазовы верхонки (ему лучше варежки). Глазу перчатки дал пока неизвестный альпинист уже в возрасте и свободно говорящий по-русски. Он с нами тоже пошел за поляком.

Поляка привязали на короткий поводок к Перепелице. Он падал, ему помогали подняться, но шел.

Процессия двигалась. Поляк говорил и говорил воркующим голосом.

По перилам спускали его пассивно. Николай Свиридов со станции сдавал. Глаз спускался параллельно и старался его направлять и поддерживать. Яна перестегнули на самострах, а потом его выдавать стал спустившийся до станции Максим Перепелица.

В нашем бергшрунде я зацепился за что-то кошкой, неуклюже упал. Какая-то девушка с дорогим снаряжением (видно недавно пришла, её до этого не было) протянула руку. Глаз выматерился и поднялся сам. Девушка оказалась не только не иностранкой (не красиво получилось), так еще и понимавшая по-русски. Мало этого, к тому же беларуска и вообще пиздец – из Минска.

- А почему Вы не пошли с нами, а с гидом? – поинтересовался Витенька - Я Виктор Калина, он Глаз, - найлучезарнейше приветствовал Витя.

Поляк оказался не поляком, а все же чехом. «Поляки» собирательное название для иностранцев. У администрации лагеря я как понял к ним снисходительно-пренебрежительное отношение. «Поляков» часто надо спасать. Они не сдержаны, склонны к гопоте. Если надо, могут пошакалить по палаткам, не гнушаются и воровством продуктов. Более того, любят наблевать, где придется и за сбой не убрать. Пакеткики одним словом. Россияне в поступках сдержаннее, но ходят в основном без гидов и доходов от них, пожалуй, меньше.

Виктор Калина и Николай Свиридов

Сияло и пригревало солнце. Примерзшие ботинки с чеха снимали долго. Лед вперемешку со шнурками поливали теплой водой. Развязывали шнурки с помощью клюва ледоруба. Удивительным образом признаков обморожений ни на одной, ни на другой ноге не оказалось. Глаз закапал ему глаза дексаметазоном. Второй человек из этой компании тоже жаловался, что плохо видит. Капали глаза и ему. Яна же уложили в палатку, накрыли спальниками, дали теплой воды и сахара.

Сегодня спускаемся. Собрали лагерь. Прокопенко показал глубокую трещину недалеко от палатки Глаза, уверив, что он, когда вчера чуть не провалился, расхотел ночевать в нижнем ярусе.

Когда распаковывали рюкзак чеха, улетел какой-то оранжевый чехол и лежал теперь на краю трещины. Любой из порывов ветра мог его сбросить. Но туда нужно было спуститься с гребешка по крутому пухлому снегу. Глаз и Дмитрий Прокопенко, взявши веревку, отправились спасать чехол. Чехол оказался ценным – то была волнынка для надувания коврика. Прокопенко вызвался полезть сам. Обратно забираться было хоть и чуть-чуть, однако очень тягостно. Дмитрий Прокопенко барахтался как жук в траншееподобном желобе. Энергично и с одышкой, но продвигался едва-едва.

Необыкновенное приключение Глаза и Дмитрия Прокопенко в Лагере 3

Выдвинулись в районе обеда. С чехом. Его напарник был очень доволен. После глазовых глазных капель видеть он стал гораздо лучше. Часть пути до второго лагеря шел он, опираясь на Аркадия. Скороходная подгруппа-связка остались ночевать еще ночь в Лагере 3 на 5900м. Они еще не отказались от идеи подниматься на 6400м.

Мраморная пирамида хан Хан-Тенгри

Снега насыпало очень много. На спуск шлось все же довольно легко и не так докучал подлип. Спустились в 5300 в Лагерь 2. Там сидели люди. Глаз хотел было копать под палатку площадку.

Вид с Лагеря 2 на Пик Победы 7439м

Вид с Лагеря 2 на Пик Хан-Тенгри 6995м (7010м)

- Мы скоро уходим, как поедим. Сообщили сидящие.

- Как? Через бутылку вниз пойдете?

 Аркадий на фоне Пика Победы

- А какая разница, уже подмораживает. Солнце зайдет через полчаса за Чапаева и совсем холодно станет. – среди них самым авторитетным был дядя Сергей. Возраста он где-то за пятьдесят, в очках, немного кроличьего вида и предрасполагал к беседе. Профессионал их Новосибирска. Ходит очень быстро и даже не одевает кошек.

- Они здесь и не нужны, столько снега.

Через двадцать дней он погибнет, сорвавшись на высоте 6400м при спуске с Пика Победы. Я узнаю об этом, уже находясь дома из прессы. Пока они обедали и ушли, погода испортилась. Быстро и окончательно. Начало мести, все смерклось кругом. Чеха, кстати, тоже повели вниз, привязав на короткий поводок веревки. Шел он хорошо, видно очень вынослив. Но видел по-прежнему плохо. Охотно все продолжал говорить воркующим дребезжащим голосом. Процессия исчезла за перегибом склона.

При постановке палатки лопнула дуга. Николай Свиридов изобрел замечательную палочку, чтобы мешать кашу. Он ее примотал к ложке проволочкой. Получился если не черпак, то мешалка. Палочка была срочно реквизирована. Дуга была зашинирована с помощью палочки и армированного скотча. Ветер начал дуть до безобразия сильно с риском унести вещи. Фирменная погода Хан-Тенгри и так сказать его визитная карточка. Снегопады, а лучше метель нам в большей или меньшей дозе предоставлялись каждый день. Видимость была нулевая. Гора ежедневно давала под зад. Не гостеприимный одним словом этот Пик.  

24 июля 13 день

Ночью не вышли. Шел снег, плотный и основательный. А разбудила нас уже группа скороходов. Не пошли все же выше, предпочтя сомнительной погоде и недостаточной акклиматизации спуск на отдых. Быстро они исчезли за перегибом склона. Стали собираться и мы. Выходили еще при голимой погоде. Связываться не стали. По-хорошему нужно. Но так идти долго. Соблазнительно было и то, что многие не связывались. Да еще и поднимающиеся набили неплохую тропу. Среди них очень хорошо сложенная баба туркменского вида и в дорогих одеждах. Слишком вот только волевое лицо. Она могла бы быть очень привлекательной.

- Сколько вы сюда поднимались, однако?

Оказалось, пять часов пятьдесят минут. Споро, однако.

Быстро мы улепетывали по склону. Погода была еще голимая. Аркадий настойчиво хотел связаться, да мы ушли вперед.

Через трещину был протянут горизонтальный перилл. Глаз обругал Машу и она плакала. Не было уса (вернее был, но где-то в рюкзаке), однако, можно было пристегнуть веревку к самостраху ледоруба. А она это, значит, и не понимала, что от нее хотят.

Вниз бутылка идется если не с удовольствием, то шутя и налегке. Аги можно делать огромные. Было светло, трещины неплохо видны и мы их перепрыгивали. Глаз говорил, чтобы гарантировано допрыгнуть нужно на выдохе во время прыжка говорить:

- Хуяк!

Из бутылки вышли быстро. Аркадий отстал на половине пути. У нас уже было не опасно, сели кипятить чай.

Панорама "бутылки". Само стремно за поворотом направо

Стало привольно, потому что распогоживалось и вот уже в зените зажглось вовсю солнце. Паровозов пришел к завершению чаепития. Он переходя через трещины закапывал рюкзак на одной стороне, перепрыгивал и крепил веревку ледорубом на другой, потом возвращался за рюкзаком. Не знаю сколь эффективно страховаться за вкопанный рюкзак… Чай допили. Уже мало оставалось идти до Лагеря 2. Гуськом прибыли мы на это место 4200м.

Палаток добавилось. В заброске нашей пошакалили мелкие грызуны. Но по-божески. Глаз залез за бутылкой и выпил сто грамм спирту. До базы идти оставалось три часа плоского ледника. Долго. Настроение вскоре резко улучшилось.

По пути встретилось много восходителей. Шли они свой первый переход из Базы в Лагерь 1. Многие шли тяжело. Мы себя ощущали по отношению к ним почти дедами, а если не дедами, то уже крепкими черпаками. Охотно и со знанием дела отвечали на вопросы.

Снег раскис. В следах стояли лужи. Приходилось делать витиеватые петли, чтобы воду обойти, но обходилась она тоже плохо. Часа два мы просидели в Лагере 1, теперь шли довольно быстро.

Очень резко стало вечереть и холодать. Косой переход через ледник от его правого борта к моренным выносам поверх льда слева.

А вот и газовый баллон. Кто-то его опрокинул плашмя. Глаз стремительно восстановил порядок, поставив его на прежнее место вертикально. Баллон означал, что до палаток идти остается минут 45. Да и вон они уже близко видны на моренном валу. Неестественно правильные, яркие.

24 июля 13 день Глаз на фоне газового баллона в переходе от базового легеря

Самый стремный участок ледовый нож возле сортира. Пока нас не было, кто-то к величайшему удовольствию повесил здесь веревку-статику, чтобы за нее придерживались руками.

В лагере нас ожидали какие-то булки, капуста и коньяк.

- Коньяк откуда?!

- Греков презентовал за спасенного поляка, то есть чеха.

- Где поляк?

- Сегодня улетел на вертолете. Врач сказал, отморожение третьей степени. Но у них говорит, что наоборот третья – это наша первая.

- И не смотря на плохую в целом погоду, считаю наш акклиматизационный выход на гору удачным! Ну, за Тянь-Шань! Пока он, конечно, не очень гостеприимный, штоб нам повезло!

- Глаз, ты палатку будешь ставить?

- Да дай ты мне с людьми поговорить! И штоб гора нас пустила! И штоб сил хватило!

Коньяк быстро закончился. Заварили чай. С помощью чая, спирта, меда и специй Глаз сделал еще кружку коньяка. Потом еще и еще. Каждая следующая кружка была все хуже, но расходилась столь же легко. Ежась от ночного холода, мы ютились возле большого камня. Максим Перепелица и Николай Свиридов пошли спать.

Это была волшебная звездная ночь. Особенно звездная потому что безлунная. Четкой полосой прослеживался Млечный Путь.

25 июля 14-ый день

Сегодня день отдыха. Прошел он размеренно, а для меня в режиме персистирующего умеренного алкогольного опьянения. Когда были завершены хозяйственные дела, и несколько распогодилось, лежали мы в палатках и читали литературу. Литературу обычно берет Витенька. Тут его, получается, племянница подарила небольшую книжку. Называется «Скажи жизни да». Автор еврей и, кстати, врач, бывший узник нацистского концлагеря. Он описывал жизнь сначала в Освенцеме, а потом его перевели в Дахау (это неслыханная удача). Освещается психология узника и проблемы адаптации в обществе после освобождения. Книга небольшая и ее прочитали почти все. Интересная тема, но настолько слабое в художественном плане повествование (вроде газетной хроники), что не цепляет. Была у Вити еще другая литература. Мировой шедевр. «Убить Пересмешника» называется повесть. Года два или три назад коллега по работе сказал что ты, мол, Глаз не развиваешься и мыслишь однобоко. Рекомендовал американских авторов. Сперва начать непременно с «Убить Пересмешника». Следом прочитать «Над Пропастью Во Ржи», а дальше, «если пойдет», то  «Повелитель Мух». На первой повести я быстро забуксовал и её поскорее отложил.

Теперь сложилось для правильного восприятия все. Свободное время, отсутствие всякого другого чтива, да и сенсорный голод. Сосредоточившись, я взялся было за знаменитую повесть и мировой шедевр. Раз она котируется, должна непременно понравиться. Нужно немного только терпения в начале с этой американской непосредственностью. Повесть шла быстро неполный час, потом с каким-то унынием, а еще чуть-чуть и начало подбрасывать и бесить все это дебильное американское. По сюжету дальше какой-то негр должен кого-то изнасиловать, но до завязки терпения у меня не хватило.

- Блять! Какие-то «Приключения Тома Соера» для взрослых, - Глаз был очень раздосадован.

Попыток ещё читать американских авторов, наверное, больше не будет. В свое время с подачи Витеньки пришлось добить (дочитать, что начал в походах) Богач Бедняк и Великий Гэтсби… Короче, повесть была отброшена теперь уже окончательно. Но для книги благо были и другие охотники. Сегодня у нас читали.

Имелась и третья книга. Публицистика про математические законы. Вроде я не был столь бухой, но и она тоже не заходила совершенно. Там вовсе были просто какие-то слова. Если ещё можно понять отдельные предложения, то едва ли разобрать, о чем идет речь в рамках абзаца. Прокопенко сидел на камне и с завидной методичностью перелистывал страницы. Видно, что программист и математик.

Начальник лагеря к нам видимо относился если не с пиететом, то с некоторой импозантностью. Сообщил, что за пользования аксаевской палаткой (5900м Прокопенко) мзду платить не надо. Прокопенко уже решил потратиться и ходил за всякими газированными напитками. От них отвыкли и казались они теперь особенно вкусными.

Про Николая Свиридова… Он сосредоточенно хозяйствовал. Молчаливый и скромный, не склонный к эпатажу и самый старший среди участников нашей группы. Продемонстрировал нам свой коврик. Есть апологеты надувных ковриков. У меня такого никогда и не было. Но неоднократно я видел, сколь капризен этот столь необходимый атрибут. Ну, конечно же, в области поясницы вылезла булка. Да таких размеров, что комфортно спать было теперь уже никак невозможно! Добыли на время в лагере у завхоза Александра простой рифленый коврик-пенку.

Лагерь здесь не навязчивый поборами и при всей его не уютности в сравнении с Альп-Наврузом (тот на лужайках при такой же высоте и соседстве с ледником) мы возле нашего большого камня быстро освоились и чувствовали себя почти как дома. Никто не напрягал, ничто не напрягало. Мимо проходили в разных направлениях легкоходы или груженые восходители (их меньшинство) в сторону ледника Дикий. В районе обеда группа китайцев (по виду треккеры или экскурсанты на вертолете) проходили на ближайшее возвышение ледника. Фотографируются…

Потом, когда настало нужное время, мы пошли мыться в «баню». Это была не совсем уже «баня». Париться здесь не предусматривалось. Представляет собой дощатую большую будку. От стандартного пропановского баллона идут шланги к резаку автогена, но только без подачи кислорода. Снаружи от резака греется бак с водой. Бак выполнен так, что на улице его одна стенка, а он весь остальной внутри будки. Также имеется бочка холодной воды и всякие там шайки. Если не парится то мыться тепло и комфортно. В лагере Альп Навруз баня подразумевала и парится. А снаружи что-то выполнено типа ванны-запруды. Мы парились там шесть лет назад с видом на освещенный закатом Пик Коммунизма. Здесь все по-другому. С видом на Пик Победы. Но почему-то казалось мне сегодня де жавю!

Запустили первой Машу. Глаз с Витенькой сидели на крыльце. Калина сосредоточенно курил сигарету Винстон.

- Слушай, пошли банку возьмем.

Глаз возле сортира недавно нашел 10 евро. Подошли к палатке «Столовая». Работница киргизского вида принесла нам пол литра. Маша вышла быстрее ожидаемого, но в бутылке количество водки к тому времени уже резко уменьшилось.

Бивуак. Нет ветра… Хорошо то как на 4000! При всей унылости и медлительности таких вот дней отдыха проходят они неимоверно быстро. Это были замечательные числа отпуска, передышка перед мясничеством, дни которые никогда не забываются и на фоне прочих контрастов, что мы получаем в подобных горных походах, ощущаются они небывалой блажью.

26 июля 15-ый день

Утром раздался знакомый рокот. Была неплохая погода, прилетел вертолет. Быстро разгрузившись, он улетел обратно. Но спустя полтора часа появился снова.

Виктор Калина и Максим Перепелица в базовом лагере

Было солнечно, привольно и тихо. Этот день тоже подразумевался, как день отдыха. Степенно хозяйствовали. Глаз поручил Маше развести и принести ему «кружку». Быстро напился и потом в течение дня, никому не мешая, поддерживал дозу.

В районе 12 со склона Пика Победы наконец-то сошла лавина. Этот сход лавины ждали. Теперь путь на гору «был открыт». Туда собирались Максим Перепелица и Николай Свиридов. Но не сразу. После Хан-Тенгри. Произошла рокировка состава. Витенька идти на Пик Победы к этому дню похода уже охладел и оставался отдыхать с нами еще на день. Глаз еще вчера сказал, что отдых два дня и сегодня он никуда не пойдет. Перепедица с Николаем собирались в Лагерь 1 выходить сегодня. Тут выяснилось, что с ними Аркадий.

- Отдохнул бы еще денек, - предложили осторожно.

Собирался Аркадий с решительностью.

- Смотри сам. Ходят они очень быстро.

Вновь сформированная тройка удалилась. Её уже никак не называли, ни Дмитрием Рыжанковым, ни Михаилом Радзивончиком ни прочими именами.

С заходом солнца (а заходит оно здесь быстро) резко похолодало. В палатках лагеря зажегся свет. В темноте светящиеся желтые платки на фоне мрачного ледника выглядели феерично. Всегда в это время возникает невидимое оживление, доносятся приглушенные возгласы и овации. Бухать любят всюду и в базовых лагерях особенно.

27 июля 16-ый день

Всю ночь шел снег, но утром распогодилось, и на солнце было жарко. Дневки и пурговки очень расслабляют. Собираться совершенно не хотелось, но собрались быстро. Вчетвером мы шли сегодня по уже знакомому леднику Семеновского по направлению к Лагерю 1. Тропа и ледник на солнце сильно раскисли. Навстречу встретилось нам немало народу.

Здесь мы увидели уникальное зрелище. Альпинисты-мусульмане. Наверное, это были иранцы. В самой дорогой экипировке. Я до этого представлял, что если бы пошли в ледниковую зону мусульмане, то в сандалиях и куфиях. Зрелище весьма оригинальное. Гуськом друг за другом гусеницей шли 12 или 13 человек и среди них – женщины! Сцут они кажется стоя на коленях. Но как они это будут делать, когда поднимутся повыше. Витенька говорит, что горные походы и альпинизм мусульмане начали поощрять на правительственном уровне. Дают какие-то такие кредиты, которые очень соблазнительны. В случае успеха и пиара сумму возвращать не требуется. Это действует очень поощрительно.

- Не дай Бог нам стать рядом с Османской Империей. Они же так галдят. 

Стоять рядом сегодня с ними мы не собирались, но временно пришлось. Чтобы облегчить наш завтрашний подъем через бутылку сегодня мы собирались в кредит завтрашнего дня набрать еще метров двести к входу в бутылку. Там в прошлый раз стояла одна приземистая палатка.

До лагеря 1 шли 3часа 45 минут. Здесь разобрали заброску. Сели обедать. Про хорошую погоду пришлось забыть. Уже шел снег. Прикрывались тентом от глазовой палатки. И тут припёрлась Османская Империя. Галдеть они начали как на настоящем восточном базаре. Надо не  надо окликали друг друга. Казалось, они не разговаривают, но издают звуки! Лагерь они разворачивали не быстро. Восточные люди никуда не торопятся и очень любят попиздеть.

 Пасмурно и мелкий снег. Вышли в быстрые сумерки. Встретили группу гидов.

- А куда это вы собрались? – удивились те.

- Чуть выше. На 4400 примерно. Там, где стоят иногда.

- Да стоят. Теперь там сыро и лагерь этот поляки засрали.

Ну, хоть минус метров двести в кредит завтрашнего дня тактику вполне оправдывало. Витя и Прокопенко гундосили, что сойдет лавина. Глаз шел первый. Сеяло мелким снегом. Процессию пытался я увлечь до первого взлета покруче. Но удалось протащить до «второй сральной полочки». Место было, по крайней мере ровное, а несчастный Глаз провалился ногой по верх бедра и под снежной коркой еще и была обнаружена вода. Палатки поставили, тенты растянули, закрепили. Поверх льда снега было мало. Его приходлось собирать, наскребая лопатой, дабы присыпать юбки палаток.

Очки такой атрибут, что без них здесь никак. Всегда в каждом походе у меня новые очки и их срок жизни один поход. Зачем покупать дорогие. Теперь я сломал уже вот вторые. В запасе еще имелась лишь лыжная маска, да и она надтреснутая. Видимо где-то сел на рюкзак. Расклад не веселый.

- Леша, очки нужно покупать нормальные, - назидательно посоветовал Витенька, - Вот как у меня.

- Наверное. Да не живут у меня очки. Не сам, так другой мне кто-нибудь их наебнёт.

Где-то сходили лавины. Слышен был их отдаленный грохот. Выходить было решено в 4 утра. 

28 июля 17-ый день

В походе уже мы 17-ый день. Из палатки в два часа ночи вылезать на сырой морозный воздух очень тягостно. Отковыривать потом эту гнусную подмерзшую юбку. Осторожно, чтобы не порать. Собирать при свете фонарика рюкзак… Удовольствие так себе.

Небо было чистое. Печальный узкий серп стареющего месяца почти не светил. Второй выход в бутылку уже не казался таким зловещим.

Пришла к нам первая двойка с яркими фонариками. Мужик и баба. Кто-то гид, похоже, баба. Идет впереди и выглядит более волевой и организованной. По-русски говорит, а мужик нет.

- Здесь вода есть, может, пить хотите? – предложил Глаз.

Отказались.

Поднялись мы в два, вышли в 3.40. Также как и в прошлый раз двигались в гнетуще-тревожной тишине. Ниже довольно вскоре появились медленно тянущиеся светлячки. Самый дрыщеватый по темпам ходьбы в нашей группе Глаз. Витенька с Пракой объективно выносливее. Они отдалялись. Маша шла за мной. Почти наступая след в след.

И что это – ниже тянулась долгая и плотная цепь фонариков. Почти полтора десятка. Нам уже было понятно.

- Смотри ты, Османская Империя стартовала! Вот суки!

Принялось светать. Мороз с рассветом усилился, принялся кусаться за пальцы рук в тонких перчатках. Пришлось облачиться в куртку. Руки прятать в рукава.

Ледник сужается. Входим в бутылку

- Нтчего! В шесть утра должны сесть и заголосить.

- Почему!?

- Молитва у них. Аллаха боятся. Ночью он не видит, теперь все видит. К нам приезжают учиться, пробуют спиртное, входят во вкус и ждут, когда темно станет. Потом уже и на аллаха забивают: «Аллах там остался» - все как один неопределенно куда-то показывают рукой. Тоже и с салом.

В шесть утра мусульмане молиться не сели. Возможно, есть какое-то другое время. Вернее мы не видели арабов за перегибом склона. Но воздух был неподвижен. Безветрие. Если бы полтора десятка голосов дружно завыли, было бы слышно.

- Ты, Марина Габлиани, знаешь, кто такие пуштуны? Мммм!

- Это люди такие.

- Ай! Идти надо. Ничего ты не знаешь.

Как и в прошлый раз сдохли на 4900м. Сдохли с одиночным мусульманином (этот шел отдельно от Османской Империи) и двойкой. Один из этой двойки европеец, другой гид, - рослый, худой и молодой совсем.

- Откуда Ваш клиент? – поинтересовался Глаз.

- Немец. Матеас зовут.

- Это самое опасное место бутылки?

Солнце уже обласкивало склоны Пика Чапаева. По крутым, почти вертикальным кулуарам с шелестом уже сбежало несколько небольших лавин. До нас они не докатывались.

- Везде. Чуть выше в основном камни. От камня еще увернуться можно, от лавины не увернешься. Через час примерно полетят.

Летели уже. Правда, пока еще мелкие. Падая со стены, они довольно быстро задерживались о рыхлый снег.

- Какой раз Вы поднимаетесь?

- Четвертый?

- А клиент?

- Первый.

- А что выше перемычки?

- Если много снега, по гребню до ребра можно и целый день идти, - объяснил гид.

Написал я по приезду заявку в Российское агентство гидов. Все там маститые, дипломированные, сертифицированные. Ответили очень быстро. «Зимой на Гестолу? Хорошо… Но Вы уверены что Вам нужно именно на Гестолу, это не самая простая гора. Да, уверены, именно на Гестолу. Может, Вы владеете техникой скейтура? Нет, не владеем. Тоже хорошо, пожалуйста, придется тогда взять снегоступы. Это замечательно, возьмем и снегоступы. Да, но если вас пять человек, то нужен и второй гид. Второй, так второй. Во сколько это нам обойдется? Услуги одного гида стоят 200 евро в сутки, ну и плюс питание». На этом переписка с агентством гидов закончилась.

Непогода и медленный клиент быстрее всего выгодны для гида. Опять же не совсем понятен перечень обязанностей гида прописанных в договоре (если таковой составляется). Выходит гид это что-то типа денщика на время. Или гид это только технический инструктор? Мы сами пользуемся результатами чужого труда. Перилла. Но для сопровождения и сервиса в палатках еще нужно дорасти и карман иметь потолще. К этой теме еще в данном повествовании будем неоднократно возвращаться.

- Здесь перильная веревка в прошлый раз висела, - Глаз гиду.

- Её уже много раз вешали новую, быстро заметает. Две здесь и вешают.

Самая узкая и крутая часть бутылки

Одиночный мусульманин (смуглый и арафатка) старался держаться нас. Говорил по-английски. Глаз не говорит по-английски. Шли мы одинаково медленно. Матеас сдох совсем в конце крутого взлета. Вот где раньше был конец перил.

- Во ист зайн гайд геганген?

Немцу было в районе пятидесяти. Не очень крупный. Быстрее всего выносливый и спортивный, но еще не достаточно акклиматизированный. В дорогой ярко-салатового цвета куртке с резкой но не более недели небритостью. Жестами он усугублял одышку и показывал, что выдохся. Зато это уже был выход из бутылки с гигантскими нагромождениями сераков. Дальше идти сравнительно полого. Он благополучно дошел до лагеря 2 - 5300м.

В больнице Глаза командировали на областной медицинский турслет. Это было за полтора месяца до похода. После активной части турслета проводился традиционный банкет (еще бы, первое место заняли). На банкете у председателя профкома Глаз попросил флаг больницы и сообщил, что собирается на Хан-Тенгри, а возможно что и занесет на вершину. Естественно, флаг был исправно выдан.

- Во, Маша, не дойду, так хоть какие фотки будут. Давай, снимай меня! Еще снимай! Ты шторку объектива не открыла! Шторку, шторка заедает!

Сераки на выходе из бутылки

Маша неуклюже обвалила еще кусок моста (горизонтальные перила). Потом мы перекусили. Здесь же развел горелку и ожидал гид Матеаса. Чем-то прикрыл бойл и пошел навстречу за уставшим немцем.

Немец и мусульманин после крутой части выхода из бутылки

По тропе шлось тяжко, уныло, почти прямолинейно и дюже медленно. Громада Хан-Тенгри вздымалась колоссально. Все-таки это был не первый раз. Худо-бедно мы дотелепались в Лагерь 2. Причем со смежными восходителями и нас не догнали мусульманские орды. И теперь 5300м, по крайней мере в покое, уже воспринимались с меньшей одышкой. Разговаривали, когда ничего не делаешь почти без одышки. Но высота есть высота. Берешь лопату и начинаешь отбрасывать снег. Раз пять бросил – все, нужно постоять подышать.

Место под палатку сторожил Дмитрий Прокопенко. Поставили ее дружно. В превосходном расположении духа пребывал Витенька с обгоревшим носом, покрытым кровавыми струпьями.

Не заставила себя ожидать и Османская Империя. Они в ужасающе большом количестве стали появляться из-за перегиба склона. Им все не было конца. Двигались они уже, конечно, не так кучно.

То чего опасались, произошло. Вокруг образовался восточный базар. Я на прошлом месте работы по делам ходил в бухгалтерию. Там минут десять пришлось ожидать. От галдежа за это короткое время едва не охуел. Здесь было почти то же. И не выйдешь, не скажешь: «Хватит тут пиздеть!». Они просто не поймут, что от них хотят. Удивительным образом стихло это все безобразие вечером резко, словно тумблер кто-то вырубил.

Прокопенко с Витенькой сварили кашу. Каша получилась сверх говняная. Скорее даже не каша, а подмоченная крупа. Для меня все каши в нужном для обеспечения калорийности количестве приравниваются к наказанию. Но к этому семнадцатому дню похода я научился есть через силу требуемое количество. Справился и с этим квестом. Маша же от «специальной высотной» каши отказалась. Ворчит…

Это было когда светло. Якобы обед. Варили и, когда было темно. Якобы ужин. Дай мог памяти роллтоны с кубиками бастурмы. Бастурму есть я не могу до сих пор (рассказ пишется два месяца спустя).

Результат дня квалифицирован был как удовлетворительный. Выходили на связь. Назавтра мы собирались выйти на гребень между Плечом Чапаева и ребром Хан-Тенгри. Погода прогнозировалась как обычно. Первая половина дня более-менее, потом опять снег и метель. Хан-Тенгри оставался в своем амплуа.

 

 

29 июля 18-ый день

Сегодня мой шестой день рождения, когда не погиб случайно. Если в кредит дают девять жизней, шесть из них я уже потратил. Не дай Бог, но после девятой можно себя считать заговоренным.

Учитывая вчерашнюю экстремальную кашу, сегодня готовили какие-то концентраты. Их заливали кипятком.

Погода неплохая. Небольшой ветер, но не сокрушительный, когда требуется следить за каждой вещью. Поддувает мягкими волнами. Вышло солнце. Не такое уж было оно и долгожданное. Не смотря на все крема, бафы, очки и козырьки лица сгорели основательно. Разумеется, опухли. Кисти рук не так часто освобождаешь из перчаток, но они были теперь как у мулата. Солнечные ожоги губ у меня примерно второй степени. Лицо прятать в баф и балаклаву плоховато. От интенсивного дыхания запотевают очки. Солнце высоко на леднике не ласковое курортное солнце сухих морских пляжей. Здесь работает оно на уничтожение. Где-нибудь в Крыму можно ходить загорать, обгорать, но все же, если щуриться, то даже и немного можно без очков. Здесь едва ли без очков сетчатка выдержит больше часа. Прикроешь нос, сгорают губы. У меня сгорели так, что пил даже обезболивыающие таблетки.

«Дорогу» на гребень знаем. Более быстроходные Калина с Прокопенкой ушли вперед. Мы набирали высоту с Машей. Она, как и до этого, шла след в след. Еще когда выходили из лагеря поднялся вчерашний мусульманин и пошел за нами. Или специально ожидал или совпадение.

Дабы не мучил подлип, Несчастный Глаз пошел без кошек. Солнце светило сегодня как бы пробиваясь в окна. Постоянно набегала облачность. Она в основном то и была. Спустя час как вышли из лагеря усилился ветер и тропу уже приходилось не то что тропить по новой, но обновлять следы. Точно также как и вчера с таким же самым интервалом за нами двигалась Османская Империя. Нынче было площе, и путь подъема просматривался далеко. Исламская гусеница поднималась с соизмеримой скоростью.

Крутой взлет перед бергшрундом. Здесь пришлось одевать кошки. Глаз матерился нещаднейше. Каждый шаг налипал снежный ком. И каждый раз приходилось стучать ледорубом, чтобы его сбить с подошвы ботинка. Не мытьем так катанием, залезли в бергшрунд. Османская Империя уже подошла к началу крутого взлета и вот уже лидер этой гусеницы и даже второй и третий вышли и идут по крутой части подъема.

- Смотри, Маша, тут почти стенка. Бьешь передними зубьями и на четыре такта. Рукой обхвати ледоруб вот так. Лезь, когда веревка не будет натянута.

Перилла две веревки. Не докричишься. Чудовищная одышка. Бьешь в лед ногами, держишься правой рукой. Ноги выпрямляешь и максимально вверх двигаешь жумар. Лезешь. С рюкзаком естественно.

Не мытьем так катаньем. Вылезли. Довольно быстро. Все смешалось в доме Облонских. Налетели заряды пурги, снега, града. Заряды ветра со склона выбивали вихри снежного свея и он умудрялся бить по лицу.

А видимость не такая уже и плохая. Метров видно 250. И даже палатки, которые на гребне. Теперь их было больше, чем тогда, когда поднимались искать «поляка».

Тропу замело. 5950м серо, ветер, по глазам бьющий свей. Да и заебались уже. Чай 700 метров набрали. Вешки есть. Надо идти на вешки. Лагерь виден и следующая вешка – пластмассовая стойка с флажком. Левее нельзя, ибо в северную сторону карниз. Вот-вот-вот, как раз и обошел только вешку, правее, разумеется.

Устал уже, хоть по часам шли мы не так долго. Тропу замело основательно снова. Каждый шаг тропежка. Налетела снова сплошная мгла. Все вокруг серо. С рукавов варежек только успеваешь стряхивать снег. Но впереди вешка. И в этом мареве проглядывает неровный край карниза. Метр до него или десять, хрен его зает. Глаза готовы вылезти на лоб в этом снежном мареве. Вроде далеко от края карниза и близко до вешки. Вроде…

Не помню досконально, как это произошло. Раздался глухой треск. Визуально стремглав побежала трещина, причем, справа от меня (карниз на левую сторону). Выпрыгнул и упал на колени! Тонны льда с грохотом полетели в пропасть. На краю ее и оказался. Секунда ошеломления. Оглядываюсь – и Маша на таком же обрыве пропасти. Но она есть! Писать страшно. Но тогда было не страшно.

- Еб твою мать блять (с одышкой)! Мы же чуть не погибли!!

Сместились правее еще. Но и туда же тоже опять круто. Уже и вешка левее. И вдруг снежные заряды прекратились. Явственно стали заметны палатки лагеря. Совсем рядом.

Снега очень много. Пологая часть гребня. Ноги не идут. Каждый шаг снегомессилово. Какой-то очень активный иностранец огромного роста и внешне похожий на Стаса Литвиновича пошел навстречу и проделал следы. По-русски он не говорил. Глаз поблагодарил. Усилился ветер. Дошли… Не мытьем так катанием. Облачность поднялась выше. В гребне после обвала образовалась неровная узура.

По глубокому снегу ковыляли до палаток долго, а были они совеем близко. От лагеря отделился очень высокий иностранец в красной куртке и похожий на Стаса Литвиновича. Жестами он показал, что ночью собирается выходить на восхождение По-русски он не говорил не бельмеса. Густой снег продолжал валится с серого однотонного неприветливого неба.

Палатки стояли, как будто, необитаемы. Но вот вылез из ближайшей человек.

- Какая завтра будет погода?

- Такая же самая.

- Пойдете?

- Кто сюда дошел, смысла нет сидеть, все обычно выходят на восхождение, - сообщил этот человек.

Вооружась лопатами (первый инструмент на высоте 6000), копали площадку под палатку. Активно нам помогал Дмитрий Прокопенко. Рылось плохо, рыли долго. Чтобы палатку не заметало, от края юбки нужен отступ. Требуется отступить чуть меньше чем полметра снега.

Со стороны Плеча Чапаева (из северного лагеря) спускалась сюда одинокая фигурка. Мело, но видимость была достаточная. Хотя все детали склона сливались в одно целое. Глаз пошел навстречу. Следы наши с Машей почти замело, но по ним может пойти этот человек. Пойти на край карниза. Потом метров пятнадцать следы обрываются. И продолжаются за провалом карниза.

Вид на плечо Чапаева. В центре кадра обрушение карниза

Глаз жестами показывал ниже-ниже. Одинокий путник оказался женщиной. Женщина солист сообразила и сдала ниже. Если идти с флажка на флажок, в аккурат и выходишь на обрыв карниза.

- СэнькьЮ!Вэри мач нах-хуйЮ!

- Иностранка!

Она потом сама ровняла площадку и ставила какую-то небольшую, но очень с виду дорогую палатку. Назавтра я спрашивал у Калины, сколько она ориентировочно может стоить. Калина

утверждал, мол, долларов восемьсот.   

6000м Лагерь на гребне

Почти в сумерках доходили последние восходители. Из них двое похожие друг на друга, лет моложе меня на десять. Оказались болгары. Не знал я тогда, что сопровождали они измученного Аркадия. Аркадий сегодня не взошел. Максим Перепелица и Николай Свиридов поднялись. Первый в режиме скайрайнинга (вроде, как за шесть часов) второй в обычном режиме. Они стояли выше нас где-то на гребне,  и не далеко.

Выходить назавтра вне зависимости от погоды собрались мы 2.00. А подниматься в 0.00

 Стена башни Хан-Тенгри

 

Продолжение следует

  

 

   

 

 

 

   

 

   

 

 

 

 

   

 

 

Дневник похода Тянь-Шань 2019, июль-август. Часть ...
Встречаем осень на великах
  1. Комментарии (1)

  2. Добавить свои

Комментарии (1)

This comment was minimized by the moderator on the site

https://www.i-prosys.com//images/cheap-packages-hosting-96376.jpg

Guest
Здесь не опубликовано еще ни одного комментария

Оставьте свой комментарий

  1. Опубликовать комментарий как Гость. Зарегистрируйтесь или Войдите в свой аккаунт.
Вложения (0 / 3)
Поделитесь своим местоположением