Таня Лазовская. Разбор полётов.

1title

Формальным поводом к этому буду считать перелом ноги 10 октября 2020г., произошедший у участницы похода выходного дня 86А «Костя Минкевич1» Тани Лазовской при неудачном падении с велосипеда. Это не официальный разбор, а моя попытка максимально объективно зафиксировать детали и сопутствующие обстоятельства несчастного случая, которые со временем забываются и сглаживаются. Начну, пожалуй, с цитирования выдержек организационного письма:
«Категория похода: Велосипедный. Любительский.
Состав подгруппы:
1. Павел Петров – руководитель
2. Лазовская Татьяна
3. Жанна Сергей
4. Ольга Конькова
5. Ярошевич Марина
6. Басков Алексей
7. Миша Миндибеков
8. Монахов Рома

   Маршрут:
Протяженность трека 127 км. 1-ый день 66 км, во второй 61 км. Маршрут проходит почти исключительно через лесные массивы. Много озер. По сопредельным с Россией территориям. Дороги большей части это гравийки, в меньшей - земляные грунтовки. Доля асфальтированной части небольшая. Навигация не сложная. Населёнки мало. Многие деревни на грани вымирания.
Сценарий мероприятия 10 октября 2020г, суббота
Для удешевления логистики предусмотрен подскок на электричке (220км). Вышла не такая дешевая из-за сливунов. Велосипедисты встречаются в 3-ем с головы вагоне электрички 6006 Минск-Орша Центральная отправлением в 04.58 со станции Минск Пассажирский-Орша Центральная. Билеты покупать самим. В том числе и на велосипед. Желающим, которые проживают близ маршрута электрички можно садиться на других станциях. Расписание уточнять самостоятельно.
Прибытие на станцию Орша Центральная - в 8.44. Там будет ожидать водитель с бусом и прицепом. Он повезет нас дальше 180 километров. В Витебске около 10.15-10.30 подсядет еще один участник. Приезжаем на начало трека (Холомерье). В первый день едем 66 км подгруппами в темпе на усмотрение руководителя. Велосипеды оснастить яркими фонарями…»
   Реальность в целом соответствовала ожидаемым описаниям. Чуть заждались водителя в Орше, немного задержались на заправке в Витебске, не спеша паковались и выезжали с точки старта в Холомерье – расслабленно начали движение по веломаршруту позднее запланированного – около 12:30. Погода стояла облачная, но тёплая – некоторые участники даже переоделись в шорты для езды – было +15…+17 градусов днём, к вечеру чуть похолодало, и температура опустилась на пару градусов. Сухо и безветренно.
Планируемый трек движения и средства навигации были и активно пользовались тремя членами группы – мною, Лёшей Басковым и Ромой Монаховым. Ремонтником в группе был Рома, но я тоже взял самые необходимые инструменты. Замыкающим в группе назначил Романа – он опытный велосипедист со спокойным ровным характером, и возвращаться ему не надо, если у кого-то велосипед забарахлит. Я поехал во главе группы. На одном из привалов попросил Рому, чтобы в самом конце дня мы с ним поменялись местами – по Дретуньскому полигону до лагеря дорога идёт прямо, но я опасался, что может быть много рыхлого песка, и на своих узковатых колёсах буду сильно вязнуть, задерживая группу.
   Трек логичный, состояние дорог хорошее, автомобильное движение местами слабое, местами вообще нету. Несколько раз подгруппы велосипедистов пересекались, - то одна обгонит вторую во время привала, то другая. Движение комфортное, остановки приятные – комары не мешают. Осенний глазовский велопоход в своей красе – «як мае быць».
Бóльшая её часть, человек пять-шесть, проехала последний перегон со мной в довольно ровном, спокойном темпе. Проехали мы достаточно много, порядка пятнадцати километров. По-хорошему, надо было бы их разделить на две половинки, устроив отдых где-нибудь посередине, но я решил устроить длинный перегон на глазовский манер (он выбрал тактику 45-минутных переездов и редких, но более продолжительных остановок) – дорога ровная, ехать всё время прямо, места козырного под промежуточную остановку не приглянулось, да и темп движения совсем расслабленный, - все едут, переговариваются между собой. Таня Лазовская поддержала меня, чтобы ехать, не останавливаясь до деревни, а там уже передохнуть. Таким образом мы доехали до последнего населённого пункта за день, деревни Ровное – до лагеря оставалось 15 километров – четверть от планируемого расстояния на день. Было около 19:00, начинало сереть. На околице встретили заканчивающую отдыхать подгруппу Глаза, - при нашем появлении Лёша дал команду «в седло» и они укатили по единственной улице вглубь деревни. Сама деревня оказалась «рыхлой» по меркам даже витебской области – в ней не более десяти дворов, растянутых вдоль улицы более чем на полкилометра. Было, наверное, и поболее, но ветхие и нежилые дома давно снесены по распоряжению исполкома – даже и следов не видно. Нигде никаких заборов, за исключением, пожалуй, первого дома, стоящего у Т-образного перекрёстка с главной дорогой. Расположились на лавочке, спросив разрешения у хозяев, и стали ожидать остатки группы. Последних – Рому и Жанну, ожидали минут двадцать и пятнадцать, соответственно: Рома пробил колесо, менял камеру, - рядовая, в общем-то ситуация. Потом на адреналине ехал быстрее, сокращал разрыв. Приехав к нам в деревню, он был готов сразу, без отдыха продолжать движение, но я решил ему дать хоть пять минуточек перевести дыхание. Жанна, попав в разрыв между Ромой и основной группой, ехала долгое время одна, и оттого начала беспокоится, что её оставили одну посреди леса, приехав в Ровное в не лучшем расположении духа.
   В общем, пока собирались и отдыхали – прошло около получаса. За это время уже стемнело, - достали и включили фонари, поехали по улице. Дорога тут была утрамбованная песчаная, чуть похуже, чем грейдер до этого. В деревне было тихо, только у последнего дома справа, не видного с дороги, играла музыка и пахло готовящимся шашлыком. Сразу представилось, что нас уже так же ждут в лагере, – трек вёл прямо, без поворотов и изгибов на северо-северо-запад. Я ехал первым, за треком можно было уже не следить – всё время прямо. За околицей дорога стала чуть менее накатанной, но по-прежнему хороша: видно было что ей пользуются регулярно. Это уже была обычная лесная/полевая дорога, не проложенная как под линеечку по карте, а чуть рыскающая и огибающая незначительные особенности рельефа. После перелеска выехали на поле, где дорога, взяв чуть левее, огибая какой-то незначительный бугорок, нырнула в старый лес. Сразу же начались лужи в колеях и жирная грязь по их краям, в которой отпечатались следы велосипедных шин от проехавшей недавно подгруппы Глаза. Я таки решил свериться с навигатором и с удивлением обнаружил, что отклонился от трека.
Фото 1. После неявной развилки накатанная дорога уходит левее трека. Фото Глаза, август 2020.
В это же самое время, замыкающий группу Рома сверился со своим навигатором, и обнаружив, что вся группа уехала слишком влево, остановился и стал кричать остальным. Между мной и им было около трёхсот метров.
Сутниковое фото 2. Схема движения группы в окрестности д. Ровное.
   Остановились, развернулись и поехали дальше по треку. Таким образом порядок велосипедистов в колонне стал обратным – Рома поехал первым, а я превратился в замыкающего. На неприметной полевой развилке, на которой я свернул не туда, группа не останавливалась. Дорога наша стала ещё хуже, но была вполне терпимой – нырнула в лес, и стала уходить по просеке под незначительный уклон. Местами начали попадаться в колеях понижения с грязью, в которой можно было увязнуть велосипедом. Но они, впрочем, легко просматривались и объезжались по центру дороги. Ехать можно – нормально. Скорость только, пожалуй, была несколько высоковата – то ли Рома под уклон чуть разогнался, то ли хвост группы пытался к нему подтянуться, сокращая разрыв. Надо будет во время следующей остановки сказать ему, чтоб чуть потише ехал. Но вот, судя по свету фонариков, впереди что-то произошло. Передних я по-прежнему не видел, но те, которые были где-то в центре, стали замедляться, расстояние стало уменьшаться.
Я ехал последним, перед мной ехала Оля Конькова. Расстояние до неё я держал метра два-три, чтобы успеть оттормозиться. Перед ней на таком же расстоянии ехала Таня Лазовская. Перед ней метрах в двадцати-тридцати ехали Жанна Сергей и Миша Миндибеков, от которых до следующих велосипедистов было метров тридцать-пятьдесят. Нам посреди дороги попалась обычная такая стационарная почти круглогодичная лужа. Она была довольно глубока – вода стояла не только в глубоких разбитых колеях, но и закрывала перемычку между ними. Объехать её можно было только по бокам. Правый был мокроватый и поросший хмызняком, левый – чуть повыше и посуше. Его и избрали для обхода задолго до нашего появления редкие пешеходы – по борту шла совсем узенькая еле заметная стежка.
Фото 3. Та самая лужа. Фото сделано утром на следующий день.
  По ней уже проехала вся головная часть нашей группы и начинала ехать наша заключительная троица. В этот момент наша скорость уже соответствовала обстановке и составляла около десяти, максимум – двенадцати километров в час. В таком месте всё внимание, естественно, сосредоточено на пространство пред своим велосипедом. Внезапно какое-то незначительное событие заставило меня поднять свой взгляд с области в несколько метров перед передним колесом и посмотреть дальше вперёд. Скорее всего, это был незначительный непонятный шум или тихое восклицание Тани – у меня не отложилось в памяти. Из-за Оли я увидел, как Татьяна, сидящая на велосипеде, как подкошенная, начала заваливаться направо в бок, прямо в лужу. Как ехала – так навзничь и упала, - ни руль в сторону падения не вывернула, ни правую ногу не выставила в момент опасного крена, и оказалась с велосипедом лежащей на правом боку прямо в луже. Очень неприятный момент! Я с Олей, конечно же сразу остановились и подошли к Тане. Отчётливо помню, как я еле протиснулся мимо стоящего Олиного велосипеда, - было очень узко, я еле держал равновесие, чтобы не оступиться в воду. От уровня тропинки в месте, где упала Таня, до поверхности воды, как казалось ночью, было сантиметров 40-50. С высоты седла при езде этот обрыв в колею выглядел, как очень высокая ступенька. Особенно учитывая, что фонарик на руле светит вперёд, а сбоку подсвечиваются лишь выступающие предметы лишь фонариками едущих за тобою людей. За те секунды, что мы к ней подходили, меня поразило сдержанное молчаливое поведение Тани – ни крика, ни ругательства, только еле слышный короткий стон, уходящий внутрь себя. Жива и отзывается, что радует. Но при этом лежит в луже и не делает попыток встать, что настораживает. Таня отцепила от руля кофр с телефоном и передала Оле, подошедшей первой. Вещи в нём не намокли: руль велосипеда при падении попал в межколейное пространство на мелководье. Настала очередь мочить ноги и мне – поднял велосипед из лужи, отдал Оле на обочине. Но даже и при этом Таня не делала попыток самостоятельно встать. Дело принимало серьёзный оборот – у неё болела правая нога в районе колена, угодившая при падении под раму велосипеда. Перемещать человека в таком состоянии не рекомендуется, но и в луже её нельзя оставлять. Не спеша, максимально осторожно, не нагружая травмированную ногу, помог ей, совсем бледной, сперва перевернуться, потом подняться и, наконец, выбраться на сухую обочину. На дне колеи лежало не видное притопленное брёвнышко. Таню посадили на сидушку, бегло осмотрели ногу.
   Вот как вспоминает этот момент Оля Конькова: «Таня ехала впереди, дорожка между плотным леском и лужей была сантиметров 30, ничего не предвещало беды... Вдруг Таня резко вместе с велосипедом упала в лужу, как будто из леса её кто-то сильно толкнул... Я бросилась спасать Таню, но она громко закричала "оставь меня, спасай телефон!!!" (он был в сумке на руле, купила новый недавно). Мне как-то было больше страшно за Таню). Слава богу, подъехал Паша, он занялся Таней, а я - телефоном)) Когда Таня убедилась, что телефон в безопасности, она позволила спасти себя, но тут выяснилось, что она не может пошевелиться от боли...»
   Попытались докричаться до остальных членов подгруппы. Те, конечно, уже оторвались, но не сильно – метров на сто-сто пятьдесят. Там тоже что-то происходило необычное, продвижение сильно замедлилось, была какая-то возня и шум и на наши крики они, пожалуй, и не обратили особого внимания. Я достал из рюкзака пару таблеток ибупрофена и бутылочку воды для Тани, - не лучшее, что есть, но хоть какое-то болеутоляющее. Та сильно переживала, и не столько из-за боли.
   Год назад она уже ломала ногу в велопоходе. Тогда велосипедной группе на полевой дороге в довольно безлюдном месте попался залётный местный житель на автомобиле. Не поделили дорогу – он хотел лихо заехать на небольшой, но довольно-таки крутой холм (перепад высоты метров 5-7, по памяти), не обращая внимания на спускающуюся с него вереницу велосипедистов. В нескольких метрах от начала подъёма он решил-таки затормозить и пропустить, но оставил слишком мало место для торможения тех, кто спускается сверху. Кто-то из велогруппы уже к тому моменту съехал, кто-то остановился на вершине холма, видя развитие ситуации. Тане тогда не повезло – она только-только начинала съезжать, и чтобы не выкатиться на скорости под шустро прущий к горке автомобиль, и затормозила в самом крутом месте спуска. Моросящий в тот день дождь сделал сколькой траву в колеях, и на уклоне с заблокированными колёсами под действием инерции более тяжёлый и выше находящийся зад обогнал переднее колесо – велосипед развернуло поперёк дороги, и он упал, прижав левую ногу. Сперва думали, что отделалась растяжением/ушибом – высокое голенище обуви ужесточили, обмотав скотчем, и она проехала ещё около 40 километров за полдня до места ночёвки. Но за ночь нога опухла, и её с велосипедом забрали в Минск матрасники. В Минске, сходив на рентген, выяснилось, что у неё всё-таки перелом, и Таня заполучила замечательный гипс на полгода. Хуже всего, что в тот момент она меняла место работы и проходила испытательный срок на новом, толком ещё не оформившись. Полугодовое отсутствие работы (и денег) оказалось ударом под дых почище самого факта перелома.
   И вот в октябре совсем уже нелёгкого для белорусов 2020 года ситуация повторилась. Ещё какой-нибудь час назад она с восхищением и радостью рассказывала про новое место работы, на которое она перешла совершенно недавно, и вот-вот должна была официально трудоустроится, как практически на ровном месте в традиционно несложном Глазовском осеннем велопоходе происходит практически то же самое. Точно ещё не известно, что с ногой, но ясно, что ушибом и синяками не отделалась, но перспектива на ближайшие полгода совсем безрадостная! Сложно утешать человека, который уже прошёл через это и отчётливо, даже лучше меня и Оли, осознаёт, что ему предстоит. Любые слова о радужных перспективах, чтобы скрасить переживания Тани, звучали бы фальшиво и не к месту. И словами тут не очень-то и поможешь – надо было действовать. Я сел на велосипед, и попытался догнать отдалившуюся основную часть группы. Это оказалось несложно, потому как буквально через сто метров началось болото. И не просто по краю дороги – сами колеи стали заболочены настолько, что проще стало спешиться и идти параллельно по кочкам.
Фото 4. То самое болото. Фото сделано утром на следующий день.
Фото 5. Оно же самое, та же точка. Вид в сторону, откуда мы шли ночью. Немного натоптано. На заднем плане, метрах в 50-70, вплотную к дороге видна характерная одиночная островерхая высокая берёза. Она же видна с другого ракурса на первом фото лужи – метрах в 40-50.
   Кое-где проваливаясь по колено, но всё же догнал Мишу и Жанну, - они наконец-то услышали мои крики и остановились обождать меня. Жанна у нас в подгруппе единственный медицинский работник, и хоть травматология не её профиль, но разбирается она в этом во всяком случае получше нас. «Таня упала, повредила ногу. Передвигаться сама не может, скорее всего перелом или разрыв связок, - нужно чтобы ты глянула», - я ей сказал. Втроём позвали лидеров, вернулись к пострадавшей. Таня держалась стойко и спокойно. Понятно было, что её надо было эвакуировать. По моим прикидкам, Глазовская подгруппа сейчас должна была приехать в лагерь, и после этого там точно не останется трезвых водителей – до него километров двенадцать, один из которых – болото, через которое ни машина не подъедет, ни Таню так далеко не вынести. А по кругу объезжать, вокруг полигона, там больше тридцати точно выйдет. Про то, что заболочен километр дороги Рома сказал – там в авангарде уже чувствовалось, что дорога идёт в горку и становится посуше.
   Само наличие болота и для меня и него было неожиданностью. Мы, конечно, знакомились с треком по спутнику заранее – видели заболоченность у дороги. Но рассчитывали, что дорога будет сухой – гугловская карта в этом месте даёт плохое качество картинки и рисует на линии трека проезжабельную дорогу уровня укатанной лесной/полевой.
Фото 6. Гугловский космоснимок - старее, разрешение ниже. Красный крест - на перекрёстке, где Глаз дважды (в августе и октябре) съехал с трека, ну и я тоже пытался... Алгоритмы гугла считают, что дорога на фото 3,4,5 главная, проезжабельная (дополнительно выделена полупрозарчной линией) и лучше, чем дорога на фото 1. 
   Вещь, конечно, известная. Примерно через полтора месяца после нашего велопохода в России произошёл уж совсем вопиющий случай. Двое молодых россиян перегоняли купленную 28 ноября с рук б/у Toyota Chaser из Якутска в Магадан. Навигатор проложил путь по заброшенной неиспользуемой дороге, который оказался короче на 170 км, чем по федеральной трассе. Машина заглохла, и они в пятидесятиградусный мороз, не имея достаточного количества тёплой одежды, замёрзли, не дождавшись никакой помощи. Пытались обогреться – сожгли покрышку, но это им не помогло.
Фото 7. Замёрзли...
   Поэтому закончу своё отступление констатацией факта: наличие заболоченного участка дороги на треке не повлияло на травму Тани – она упала до него.
   А ещё у Ромы нашёлся кеторалак для Тани – весьма достойное обезболивающее из безрецептурных. Жанна осмотрела Таню и вынесла вердикт: требуется госпитализация, нужно вызывать скорую помощь. Пробовали звонить по мобильным, но сети не было. Сообща решили отправить Мишу назад в деревню, вызвать скорую оттуда. Я вызвался поехать с ним для дублирования. Перед отъездом ещё раз взглянул на Таню, - та была в стабильном состоянии. Жаловалась на боль в области правого колена, но точное место боли уточнить не могла – само колено, выше или ниже. Верхняя часть голени около колена была уже слегка опухшей. Сказал Роме забрать остальных женщин и ехать в лагерь на ночёвку, - завтра ездовой день, и им лучше хорошо отдохнуть ночь, чем терять тут время. Остальные мужчины оставались бы тут, чтобы донести носилки с Таней до машины скорой помощи, - до деревни три километра, два из которых, до развилки, скорая точно проедет, а до развилки нужны крепкие мужчины, - неизвестно, кто будет в приехавшей бригаде.
   До деревни с Мишей я доехал нормально. Деревня уже спала – уличного освещения тут не было никогда, у редких домов и внутри не горел свет. В середине деревни по левой стороне, наконец, нашли дом со светом – Миша пошёл договариваться. В доме жил одинокий дедок, он и разрешил позвонить в скорую помощь со стационарного телефона, - провёл в большую горницу, где в красном углу под образами стоял небольшой телевизор, а рядом на стене висел телефон. Дозвонился легко, в очереди не ждали, - на том конце ответили практически сразу же. Включили громкую связь, что было весьма полезным, - диспетчер скорой задавала очень много разных вопросов – отвечали втроём, кто что знал. Что случилось, когда, где, с кем (ФИО, возраст, адрес прописки), уточнение, где именно и куда именно ехать, кто звонил и откуда, номер телефона, - вот основные блоки вопросов – всего их штук 15 было. Регистратор была очень недовольна, что машине скорой помощи надо будет ехать в лес, а не по адресу, - договорились, что я их встречу на въезде в деревню и сопровожу. Предупредил, чтобы обязательно были носилки и что люди для переноски пострадавшей имеются. Само место падения оказалось на стыке двух районов Полоцкого и Шумилинского, но ближайшая к нему наша деревня Ровное, относилась к Шумилинскому, оттуда и обещана машина минут через двадцать. В процессе разговора разок оборвалась связь – мы перезвонили, и опять без ожиданий попали на ту же женщину оператора. Я отвязал велорюкзак и палатку от велосипеда и оставил, с разрешения деда Михаила, у него в сенях, - надо было облегчить велосипед, чтобы можно было ехать побыстрее (наверное, сделать надо было это ещё в лесу, у лужи, перед возвращением в деревню, но не сообразил) и не слишком задерживать машину скорой помощи – и поехал на Т-образный перекрёсток в начале деревни, - туда, где мы часа 1,5 назад собирались бодрые весёлые и здоровые. Михаил остался возле хаты наводить контакты с тёзкой. Я решил, что он подсядет в машину скорой помощи, а обратно из леса вернётся на Танином велосипеде, - его надо было пристроить где-то у местных жителей, - ну не брать же в больницу.
   Ожидал я машину скорой помощи, навскидку, минут сорок. Сидел на лавочке в темноте, выключив фонарик – экономил заряд аккумулятора, да и хозяев дома чтобы не беспокоить – у них свет не горел, спали. Собака за забором пару раз сперва гавкнула для проформы, потом немного порычала и, наконец, успокоилась, привыкнув к моему присутствию. Где-то рядом тихо шныряла пара котов, которых мы видели вечером, - их близкое присутствие почти угадывалось в темноте. Я мог расслабиться. До этого обстоятельства вынуждали действовать незамедлительно, сейчас же от меня до приезда скорой ничего не зависело – оставалось только ждать.
   За всё время ожидания мимо проехало пару легковых машин, третьей была скорая – пожилая УАЗ-буханка классического тёмно-зелёного цвета. Я включил фонарик обозначил себя, – подошёл к остановившейся автомобилю и через открытое окно фельдшеру кратко изложил диспозицию: о состоянии Тани и о том, что надо проехать ещё пару километров и дальше уже с километр пешком, но сперва остановимся метров через триста в деревне и они подвезут ещё одного туриста, а я на велосипеде буду показывать путь.
   На дворе дома, где меня должен был ждать Миндибеков было светло – хозяин вынес во двор переноску с лампочкой, и они сидели в маленькой беседке на улице и беседовали. Перед ними стояли, как мне показалось, маленькие рюмочки. Рядом с ними стоял Лёша Басков, - пригнал из леса велосипед Тани. Он то и сел в машину, а Миша остался меня ожидать в деревне.
   Гнал я по дороге изо всей мочи, только ветер свистел в ушах. Позади меня, метрах в пятидесяти, ехала буханка, - водитель весьма предусмотрительно держал безопасную дистанцию, чтобы я не угодил под колёса. На мою радость, на неявной развилке он не остановился. Не остановился он и на границе леса – всё-таки проходимая машина, - проехал максимально, насколько позволяла грязь в лужах и даже каким-то чудом смог развернуться на узкой дороге. До места с пострадавшей осталось около четырёхсот-пятиста метров, - вдвое ближе, чем я рассчитывал. Отсюда уже просматривался костерок и свет фонариков. Я, заметив остановку машины, тоже затормозил на полпути между ней и костром и прислонил велосипед к сосне на обочине, выключил задний красный фонарь и одел на него светоотражающую ленту – чтобы легче найти, когда придётся возвращаться. Пошёл к луже. Возле неё горел совсем маленький, с ладошку, костерок, - больше ради обстановки, чем по необходимости, было ещё вполне тепло и возле него никого не было. Его поддерживал Рома, ходивший вдоль дороги и ломавший совсем тоненькие сухие веточки. Он никуда не поехал, - все предпочли остаться и поддержать Таню. Сама Таня уже не сидела, а лежала на раскатанной пенке. У неё уже были подготовлены самые необходимые вещи с собой для госпитализации. Выяснилось, что её мобильник в этом месте сеть ловит, - и с него тоже вызвали скорую, независимо от моего звонка в деревне, продираясь сквозь уточняющие вопросы регистраторши. Благо, что вызовы объединили. Подошёл фельдшер с укладкой и двумя жердями – свёрнутыми брезентовыми носилками. Осмотрел пострадавшую. Заявил о необходимости госпитализации. Выбора тут, как такового и не было. Развернули носилки рядом с ковриком, Таня очень осторожно перебралась туда, фельдшер вколол обезболивающее. Настал наш черёд – носилки с Таней донесли до машины, загрузили, отдали ей вещи, попрощались. У фельдшера уточнили, куда повезут – в Шумилинскую райбольницу. Лёша ещё переспросил, насколько она хорошо оснащена. Чуда не произошло, ответ был вполне ожидаем и подкреплялся красноречивым жестом – так себе. Буханка тронулась и почти сразу же начала пробуксовывать в яме с грязью: резина была лысая. Помогли - вытолкнули. Мне надо было вернуться в деревню за велорюкзаком и Миндибековым. Сказал остальным, чтобы не ждали и ехали без нас – время дорого.
   В деревне было тихо и темно. У нужного мне деревянного дома спешился, забрехал пёс. Хозяин ждал меня на кухне с русской печью, занимавшей половину и без того небольшого помещения. Это был некрупный, вполне ещё живой мужчина на границе возрастов «дядька» и «дед» (как потом уже выяснил, 57 лет), живущий одиноким бобылём, почти всё время курящий самые дешёвые и вонючие папиросы и разговаривающий почти исключительно беззлобным незамысловатым матом. Когда он что-то спрашивал или рассказывал, то доля матерных слов составляла от трети до половины, а когда выражал эмоции – то и до ста процентов, не считая предлоги. Он сказал, что нечего по темени ездить, и чтобы я с товарищем оставался здесь ночевать. Рассказал, что до границ самого полигона семь километров, что того заболоченного участка дороги там действительно с километр, но что он там не бывает – нечего там делать. Спросил, доехала ли до нас милиция, – вслед за проездом машины скорой помощи за нами в конец деревни проехал милицейский бобик, провёл там минут десять, может даже и недалеко выехал дальше, но нас не обнаружил, развернулся у уехал восвояси обратно, даже не остановившись у двух Михаилов в беседке (ну явно неспроста – или им скорая помощь слила инфу, или они сами прослушивали радиоканал).
  Миндибеков уже лежал в своём спальном мешке в горнице у входа, на одной из многочисленных хозяйских кроватей. Сама горница, единственная и оттого громадная жилая комната в доме, размером метров, наверное, 5 на 7, с крашенными дощатыми полами и парой палантинных дорожек от двери в красный угол, по периметру была обставлена кроватями и диванами, на которых, не напрягаясь можно было бы разложить всю нашу группу. Центр комнаты был без мебели, добавляя ощущение пространства в нехитрую деревенскую обстановку. Хозяин тут, чувствовалось, как мог поддерживал чистоту и порядок, - в этой комнате он не курил, а собака, бегавший беспрепятственно по улице, сеням и кухоньке сюда даже и не заходил, оставаясь за линией дверей и наблюдая за гостями. Миндибекова я растормошил, и на протяжении минут пятнадцати он со вторым Михаилом потушили весь запал моего рвения выехать в ночь. Не маленькие, доедут. А мы тогда завтра по светлому с утра доедем в лагерь. Хозяин отвёл мне место в закутке за печкой с лежанкой на высокой панцирной кровати, заваленной старыми одеялами, я достал свой спальный мешок. Было не так чтобы и поздно, - около одиннадцати часов. Я с Мишей быстро заснули после такого насыщенного дня. Хозяин выключил свет, но ещё долго смотрел свой маленький телевизор, то ли без звука, толи на самой маленькой, слышной только ему громкости.
   Я не помню, когда я в последний раз спал в деревенском доме до этого, – но очень давно. Рефлексия. Беспокойно спал хозяин, - пару раз сквозь сон заливался бранью, Чёрхался кот. Но это не мешало, - даже приятно было вот так вот заночевать вдруг вместо палатки в бревенчатой хате: нам хорошо, и у Тани всё будет хорошо.
   Утром хозяин встал сильно затемно и ушёл по своим делам на кухню. Мы с Мишей встали с рассветом, часов около семи и начали собираться. Заслышав наши сборы, хозяин позвал нас перекусить – сварил чугунок картошки и нажарил небольшую, размером с блюдце, сковородку шкварок. Есть с утра сильно не хотелось, но уважили. Он ещё с утра успел обварить грибы – собрал накануне, по его словам, литров сорок опят. Домашней живности он вроде как сейчас не держит, но есть озеро с рыбой практически за огородом – тем и живёт. В благодарность за хлопоты и за беспокойство оставили тайком на столе в горнице ему перед отъездом купюру среднего достоинства, побоялись что из рук не возьмёт, откажется. Сели на велосипеды и по светлому в лёгком утреннем тумане весьма приятно доехали в лагерь, по пути остановившись у злосчастной лужи, чтобы пофотографировать. В лагере были без четверти девять утра, - как раз к началу утренней раскачки. Вчерашний плов, баранина, гитара, - ну, словом, всё, как и должно быть.
   Отзвонилась Таня и сказала, что перелом сложный и её переводят в Витебск. Из Минска к ней приехал на машине сын, привёз паспорт, а на обратном пути, по полученным от нас координатам заехал в деревню, забрал велосипед и велорюкзак у деда. Пользуясь возможностью, забегаю чуть вперёд, и сообщаю, что через неделю пребывания в Витебске её перевезли в Минск, а к середине января она вышла на работу. На момент публикации статьи продолжается завершающий этап реабилитации, Таня полна сил и оптимизма: «Спасибо всем за помощь и поддержку, хорошо ломать ногу когда рядом столько хороших врачей, но больше я не буду) Могу добавить фоточку ноги.»


Бонус. Рентгенограмма ноги.
   Уже только в лагере я узнал непосредственную причину падения Тани – она зацепила рулём велосипеда ствол растущей близко к тропинке дерева. И тогда, и сейчас лично для меня это кажется несколько нелогичным – берёза растёт левее от тропинки, и при задевании левой грипсой за препятствие, логично же предположить, что руль вывернет влево и велосипед начнёт заворачивать в эту же сторону, - падение велосипеда с седоком должно произойти почти вперёд на тропинку с небольшим отклонением вправо, из-за сохранения линейного импульса движения седоком и потере точки опоры на велосипед, резко завернувший влево. Даже если предположить, что она цепанула ствол самым краешком, по касательной, руль резко дёрнуло влево, и чтобы компенсировать это движение, она правой рукой инстинктивно слишком сильно рванула его вправо, то при такой избыточной силе рывка, руль бы завернулся вправо и она бы просто съехала бы в лужу под острым углом (или свалилась бы вправо в лужу, но велосипед был бы уже перпендикулярен тропе, из-за совсем уж сильного «компенсационного» рывка руля). Ничего подобного не было, - я видел (насколько это можно видеть в свете фонариков из-за спины Оли и со спины Тани) простой завал велосипеда вправо. В тот момент мне казалось, что в момент падения у Тани уже не было никакой линейной скорости, но я понимаю, что это могла быть зрительная ошибка – при мимолётном взгляде трудно определить, двигается ли объект, да и скорости у меня с ней во время движения были одинаковые. Сразу спрашивать про причину падения я не стал – не до того было, да и сам момент падения то видел. Тогда мне более всего казалось, что всё произошло из-за резкой остановки Тани, - резкое торможение в ноль, за этим – потеря равновесия, и, как следствие, - завал с велосипедом в случайную сторону (в данном случае – правую, в глубокую колею). Вся увиденная мною картинка падения вписывалась в последовательность этих причин. Резкая остановка велосипеда Тани могла произойти, как потому что переднее колесо могло само при езде попасть в большую неровность и заблокироваться – глубокую яму или ров с обрывистым краем (но таких на тропинке не было, да и колёса у её велосипеда большого диаметра – 28ʺ), либо она сама резко зажать тормоз. Ну, наверное, так и было – пусть сама всё расскажет (этот отчёт она перед публикацией увидит первой, и внесёт сама нужные пояснения).
   Ну давайте ещё раз взглянем на утреннее фото лужи.
Фото 8. Опять та самая лужа. На нём я отошёл на один шаг дальше того места, где в луже лежало переднее колесо Таниного велосипеда. Высота рюкзака на мне – полметра. Следовательно, фактическое расстояние от уровня воды до уровня тропинки составляет 25-30 сантиметров. Как видите, еле натоптанная тропинка слегка огибает ствол некрупной берёзы и травяная каёмка между стежкой и колеёй в этом месте отсутствует. Ширина тропинки при этом ракурсе кажется ого-го, но на самом деле это не так, но на велосипеде проехать можно. Так может быть руль у её велосипеда уж слишком широкий?
Фото 9. Селфи Тани с велосипедом на фоне группы. 10.10.2020г.

   Обычный руль, как и у остальных членов группы, шириной 65+/-5 см. Заодно отмечу, что палатка в оливковом чехле, притороченная к велорюкзаку, ещё более узкая – сантиметров 55, и ей ещё более сложно зацепится за дерево. Сморим на фото ещё внимательно, – могла ли от удара о дерево зажаться рукоятка левого тормоза, отчего и заклинило переднее колесо (на фото, конечно же правая, но левая абсолютно симметрична)? Легко! Было ли так на самом деле – не знаю. Это только в сенсационных и разоблачительных передачах всё так просто и легко подаётся в разжёванном и переваренном виде на тарелочке, что и мысли не может быть, что всё могло случится как-то по-другому. Никто другой не знает, а сама Таня, скорее всего и не помнит, держалась ли она пальцами левой руки в момент удара о берёзу за скобу тормоза или обхватывали грипсу. Если второе, то при достаточно большом холостом ходе перед срабатыванием механического тормоза пальцы бы помешали нажатию, и он мог и не сработать и моя гипотеза яйца выеденного не стоит. Комментарий Тани к написанному:
«Скорость при проезде лужи была небольшая, поэтому чуть затронув рулём берёзку меня покачало слегка, и так как, я привыкла слазить с велосипеда вправо, то и машинально я уклонилась вправо, грохнувшись в лужу. Вообще, я смутно все помню, так как была в шоке, и боли то особо не чувствовала, скорее полуобморочное состояние.»
Сопутствующие неблагоприятные факторы, конечно же более-менее описаны в повествовательной части, но давайте выделю их явным образом:
1. Движение в тёмное время суток. Из-за большого плеча подскока и рекреационного характера поездки с неспешным темпом передвижения являлось неизбежной издержкой похода, заложенной при его планировании и оговоренной в информационном письме, с которым заранее ознакомились все участники.
2. Общая накопленная усталость за день, физическое состояние участников на момент аварии. Участники были утомлены, но не измождены. За пятнадцать минут до падения у Тани был не мене, чем получасовой привал для отдыха. Учитывая, что предпоследний перегон она проехала в группе лидеров и на следующий выехала также одна из первых, можно заключить, что сил у неё было достаточно.
3. Алкоголь. Моя традиционная бутылка колы, в которую я залил утром треть бутылки коньяка, была выпита мной и товарищами к последнему привалу чуть более, чем наполовину. Конечно, алкоголь был и у других участников группы, и бутылка шампанского на старте на всех, и его тоже употребляли, но в меру. Самых ярых потребителей Глаз традиционно определяет в своё звено. Так что у меня в группе спиртное было лишь приятным акцентом в дополнение к эмоциям от езды и встречи знакомых между собой друзей, ни разу не видевших Таню в состоянии перебора. То, что у неё в крови в момент падения могли быть первые десятые доли промилле алкоголя, - это вполне понятно, но вот сколько именно, никто не знает. Если бы у Тани в момент поступления в больницу были бы признаки алкогольного опьянения, то у неё бы взяли кровь на анализ, и были бы конкретные цифры. Честно говоря, не интересовался до написания статьи, поэтому тему раскрывает сама пострадавшая: «А в трубочку по приезду в Шумилинскую больницу я дышала), честно сказав, что пару глотков коньяка сделала, чтоб придти в чувство. Врачи посмеялись, и сказали, что налили мне мало, трубка ничего не показала и анализ крови тоже) А, вообще я долго им объясняла, что я делала в лесу, ночью на велосипеде? Грибы и ягоды не собирала, а ночевать собиралась в лесу в палатке, осенью? Зачем? Мысленно они крутили пальцем у виска, что явно читалось во взгляде)…»
4. Индивидуальная хрупкость костей Тани. То, о чём до падения вообще никто не мог предположить, а после второго стало очевидно всем – наша Таня хрупкая и её надо беречь! Рискну предположить, что на творог она уже сейчас и смотреть не может.
   Основной же причиной падения считаю, конечно же, личную неосторожность Тани. Перед ней по этой тропинке успешно мимо берёзы проехало 5 человек из подгруппы, причём тоже не одной плотной командой. Теперь то можно только фантазировать, случилось ли бы это, едь она плотненько, след в след, метрах в трёх за предыдущим участником и буквально копируя его маневры – обошлось бы или нет? Можно также и представлять, как эта чуть сбоку стоящая берёза пропадает из подсветки в расходящемся свете её фонаря за метр до столкновения (что эквивалентно трети секунды). Или всё же подсвечивается фонарями едущих за ней двух других участников? А может, наши с Олей фонари были в тот момент бесполезны, – спина Тани давала сектор тени, в котором и оказалось на незначительный момент злосчастное дерево? А что же Таня? Почему она не довернула руль в сторону колеи, чтобы туда съехать, а не упасть? Почему не отставила правую ногу в момент, когда крен становился неустранимым, а падение неизбежным (комментарий Тани к написанному: «Кстати врач у меня спрашивал, выставляла я ногу или нет? Потому что такой перелом возможен при ударе снизу в стопу.»)? Вопросы, вопросы, вопросы... Внешне простая, но непрерывная задача с динамически изменяющимися условиями. Не смогла Таня с ней справиться с нужной точностью в определённый момент – вот и несчастный случай на ровном, казалось бы, месте. Но кто же её в этом будет упрекать? Сама же и пострадала. От такого не застрахован никто. Оля Конькова: «Если бы не я ехала за Таней, а не наоборот, то, скорее всего, в луже была бы я…»
   Ну и в завершение я прошу всех читающих быть внимательными и осторожными. В активных видах отдыха, практикуемых «Магаданом», риск травмирования выше, чем в обыденной повседневной жизни. Этот риск должен всё время оцениваться и контролироваться, чтобы не превышать разумных значений. То, что случилось с Таней, я надеюсь, будет хорошим уроком для всех, кто ездит на велосипеде, плавает на лодке, лазит с верёвкой по скалам, ходит под рюкзаком, ведь учиться таким вещам лучше всё-таки на чужом опыте.
   Напоследок желаю Тане и всем магадановцам крепкого здоровья. Выражаю отдельную благодарность всем тем, кто принимал участие в создании этой статьи:
Наталье Рощиной, Михаилу Цикунову – заглавный коллаж;
Глазкову Алексею, Михаилу Миндибекову, Лазовской Татьяне – фотографии;
Ольге Коньковой, Татьяне Лазовской – личные воспоминания.

 

Родник След. 08.03.2021
Проводы Зимы.
  1. Комментарии (0)

  2. Добавить свои

Комментарии (0)

Здесь не опубликовано еще ни одного комментария

Оставьте свой комментарий

  1. Опубликовать комментарий как Гость. Зарегистрируйтесь или Войдите в свой аккаунт.
Вложения (0 / 3)
Поделитесь своим местоположением