Три "А" - Архыз, Анапа, Автостоп

Три "А "-  Архыз, Анапа, Автостопом в Москву 2011 год
Начало путешествия преподносит Тов. Полковник
Выступление I

Этот  год оказался  щедр на экономический катаклизмы. Но, как ни странно, они не очень отразились на походной деятельности Клуба «magadan.by». Свою поездку на Пик Ленина я решил отменить – финансово было дорого,  да и моя физическая подготовка оставляла желать лучшего. Поэтому решил искать альтернативу. Сначала думал собрать команду на Эльбрус с юга – но и этот  вариант отпал, в связи с контртеррористической операцией в Приэльбрусье. Просмотрев Интернет, нашел район пригодный для летней вылазки – Архыз. Район безопасный, спокойный и удобный для подъезда. Я уже хотел отправлять документы для оформления погранпропусков в Архыз, а тут нашел предложение туристического агенства «Вершина» - на Эльбрус с Юга. На мой вопрос гиду о положении в Приэльбрусье, получил ответ – «все нормально». Но потом оказалось , что не все «нормально» - и агенство отказалось от данного мероприятия.  Всё вернулось к походу в Архыз. Были отправлены документы в фирму «Барс» , но как оказалось с опозданием, получение погранпропусков они не гарантировали. Как оказалось позже, документы на получение погранпропусков надо отправлять за 2 месяца до начала похода. На том момент собралась команда – Голуб Виталий, Андросюк Слава, Юдаков Алексей и Ашкинадзе Евгений. Позже Юдаков Алексей отказался от поездки, в связи с проблемой получения поганпропусков, а отсюда неясность какой же маршрут планировать. Мной были отмечены 3 варианта маршрута в зависимости от наличия погранпропусков и ситуации в Архызской части Тебердинского заповедника. В интернете я нашел маршрут, который не затрагивает пограничную зону начинается из Архыза через Беритовый перевал и вдоль хребта Абишира-Ахуба, конец маршрута перевал Речепста, была задумка попасть еще на Загеданские озера, но в конце маршрута стало ясно, что не логично туда идти в связи  с тем – «было непонятно как обратно попасть в Архыз». Поход был запланирован на 8 дней (чисто ходовые дни). «Ашик» ( Евгений Ашкинадзе) – терпел лишения за свое волеизьявление относительно политико-экономической ситуации в стране – его сокращали на работе, и был решительно настроен ехать на Кавказ. Но пока находился во взвешенном состоянии.  Я и Слава «обилетели» поход – были куплены билеты в поезд Минск – Кисловодск, о чем сообщили ЖЕне, чтоб он купил билеты в этот поезд и в наш вагон. Каждый собирался недолго. Как оказалась, веревка и всякое альпснаряжение оказалось не нужным в данном походе, да и с продуктами немного «переборщили».

4679 просмотров
1 комментарий

Кыргызстан 2011

 
Вместо предисловия
 

Путь в Эльдорадо, Запредельный Дебют 2 были мероприятия этапные, как подготовка к походу на Памир. Но вот пришло время отправиться в очередной 44-ый поход. Это было большое событие, об этом читайте дальше.
 
Состав:
 
1. Климович С.М. 1960 г.р.- Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.  80296113951 Руководитель
2. Мацукевич Л.В. 1959 г.р. - Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. 80297681381 Завхоз. Ремонтник
3. Очеретний М.Д. 1972 г.р.- Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. 80296177695 Казначей. Чрезвычайное лицо. Врач
4. Павлюченко А.А. 1980 г.р. - Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. 80447498123 Пиротехник. Фотограф
5. Куцко В.С. 1978 г.р. - Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. 80296905901 Хронометрист. Звукооператор. Синоптик.
6. Глазков А.И. 1979 г.р. - Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. 80293274016 Вербальный кординатор. Старший научный сотрудник
   
 Климович С.М.                                     Мацукевич Л.В.                                Очеретний М.Д
  
     Павлюченко А.А.                                     Куцко В.Г.                                    Глазков А.И.
Готовились каждый индивидуально и кроме того проходили акклиматизацию в барокамере. Глаз с Сашей Павлюченкой не смогли посещать сеансы по объективным причинам. Остальные почти ежедневно, кроме выходных ходили несколько недель и даже достигли иммитацию почти 7000-ой высоты. На 7000 стали петь песни. Перснал барокамеры, расценил это как проявление гипоксической энцефалопатии. Больше иммитировать 7000 метров не стали, ограничились 6500. Максим брал с собой портативный пульсоксиметр. Сатурация слетает до 60 %. Гипоксия субъективно не переносится тягостно, вызывает отчаяние и страх – гиперкапния, но это уже не наш случай.
 
 
 
Я, Глаз, на этот раз старался собираться обстоятельно и методично. Время на это как раз хватало (обычно никогда не хватает). Я обложился вокруг вещами сомого разного предназначения. Весь пол комнаты ими завален. Самое главное перед тем как собраться в какой нибудь вояж - это сложить всё в рюкзак и ничего не забыть. Немаловажно все собрать по рукам и сосредоточить в одном месте. Уже всё как будто собрал и нашел, только не было адекватных перчаток. Были всякие другие, но не те, что надо. В магазинах в августе перчатками не особо торгуют. Посему встала сама собою затруднительная задача, где их раздобыть. Обзванивать я тогда давай знакомых, у которых точно что-либо подходящее должно найтись. Все как один предлагали свои флисовые да еще и с дырками. У меня у самого есть флисовые и тоже с дырками. Так дошел я до команды дяди Бориса. Сережа Маргасан предложил как раз, что и требовалось - большие плотные, красные, велосипедные (в смысле для зимней езды на велосипеде).
 
Часть 1 Лениниана
1-ый день 5 авгута
 "Обнимательно-оконно-махательный период"
 
Поход, его активная часть, начинается с того момента, как затворил снаружи двери квартиры. Стало быть описывать нужно именно с этого. 
Присели с Леной на дорожку. Наконец вышли на лестничную клетку. С верхней площадки уже спускался Андрюша Бай, промахнувшийся этажем. Времени было 18.40. На вокзал поехали на машине у троих. Заехали таким образом на Дружную. Под табло уже ожидал Саша Павлюченко с красным мальчишеским рюкзаком Back (весом в 28 килограмм) и Эдуард Лимонов. Эдуард был вот теперь уже без усов и в желтой спортивной маечке. Он быстро распрощался, ибо куда-то там ехал пробовать кататься на водных лыжах. Причем впервые. 
Поезд проходящий. Раньше, еще не так давно, это был дешевый Барановичи-Челябинск. Теперь уже по другому: не иначе, как с целью повышения рентабельности рейса, расширили географию его следования - Брест-Караганды он теперь называется. Проводы и посадка состоялись под зикуратом ремонтируемого вокзала. Вагон наш № 12 (дюжина). Пришли и провожающие.
Сережа Маргасан. В облегающей веломаечке и таких же велошортиках на велосипеде с искуственно удлинненным задним щитком с помощью фрагмента от пластиковой бутылки. Вел он себя маргасанно - любопытно и критически оценивающе:
- А что ты, Глаз, веревку так скрутил. Ох, любите вы веревку не правильно складывать. 
Еще был друг Саши Павлюченко Коля. Он тоже на велосипеде и тоже в специальной веломаечке Diskavery. 
Друг Сережи Маргасана - опять таки на велосипеде (теперь по Минску бывает быстрее на велосипеде, чем на такси). Это был с виду серьезный парень с изящной внешностью, худощавым сложением и возрастом помоложе нас - он похож был на эльфа из фильма Властелин Колец. 
- Дай-ка мне свой рюкзак, - не удержался Сережа Маргасан, - у тебя рюкзак не правильно спакован. Ох, любите вы рюкзаки не правильно паковать. У тебя основной вес наверху, а надо наоборот, все тяжелое на низ класть. 
Глазова жена Луша в соответствующих сезону белых парусиновых штанишках.
Витя Куцко. Витя  и сам идет с нами в поход, но вылетает на самолете 9 августа. Витя пришел с крупной матерчатой сумкой мышиного цвета, нижняя половина которой была заполнена тем, что необходимо в походе, но что не хотелось бы провозить в самолете. Верхняя же половина заполнилась уже здесь на вокзале - это были магарычи, ссобойки в поезд, которые были не без деликатесов. Алкогольной продукции было что-то около полуящика (здесь промашка вышла, ребята, конечно, немного переборщили). 
- Вы с ума сошли, - театрально сокрушался Глаз, - мы ж потонем!
Глаз нашел себе не выгодного попутчика магаданского типа. С Сашей ехать, так напьешься чего доброго. Как в воду глядел. 
Гришко Стас тоже был среди провожающих - в южных сандалиях и как всегда небритого вида. 
Игорек Демидович, он же Ингвар, он же Росомаха, он же Пузо. Последние двое, коль вместе собрались, находились в предвкушении предстоящей выпивки, а повод тому был солидный, да еще и совпал с пятницей. 
Мой друг и коллега Андрюша Бай (я про него уже упоминал). Мы с Андрюшей 07 сентября следующего года сговорились ехать на Алтай. Будет туристический горный поход с восхождением на Маашей Баши. В состав группы уже на вокзале подписался и Саша Павлюченко. 
- Много предметов снаружи рюкзака цепляете, не правильно это, внутрь складывать всё надо, - посоветовал Серёжа Маргасан. 
Глаз распылялся, не зная, кому уделять внимание, и был бледно-рассеяного вида: "Книгу-то, книгу забыли! Что в поезде теперь делать?" Я хотел перелопатить за время дороги первые два тома Войны  и Мир, что когда-то нам вбивали не ко времени. Ради нее мне пришлось ехать к родителям. Однако, забыли с Леной дома на гладильной доске. На вокзале подходящей литературы найти не удалось: все Маринины, Донцовы, а что касаемо истории, то всё Виктор Резун. Пришлось звонить Максиму М. в Оршу, чтобы поднес к поезду, что-нибудь подходящее. Что-нибудь подходящее, как оказалось может и не найтись, но есть труды Ленина. Сошлись на том, чтобы Максим принёс труды Ленина. 
- Так а вы еще и места на боковушках взяли, - иронично завозмущался Сережа Маргасан, - не на боковушках брать надо.
Ну, наконец то закончился обаятельно-махательно-оконный период с медовыми улыбками и высокопарными изречениями. Поезд плавно тронулся. История 44 похода продолжалась. 
Вагон был новой модификации с невыгодной планировкой, когда есть вверху перегородка, из-за которой не влазят большие рюкзаки, лыжи, каяки и прочее туристическое. Глазов пухлый рюкзак на полку удалось таки водрузить с помощью методов сплющивания и заклинивания. 
Соседи попались довольно выгодные, даже несмотря на то, что был с ними ребенок. Незнакомая бабушка предоставила в распоряжение свой рундук, куда впритык и вошел Сашин мальчишеский  красного цвета рюкзак Bask весом в 28 килограмм. С ней ехала внучка Виолета лет пяти. Была она, конечно, егоза, но бабушка с ней справлялась. Сразу получили мы хороший бонус по первому впечатлению. 
- А вы, ребята, до Самары едете? - сладковато поинтересовалась бабушка.
- Да, до Самары, - с ехидной приветливостью поддержали мы.
- Я тоже до Самары, - обрадовалась наша соседка, - А вы на Памир едете?
- На Памир.
- Так вы альпинисты будете?
- Да, альпинисты.
- А у вас это какая-то секция?
- У нас это секта, - одной репликой все испортил Саша. 
Смежные соседи тоже были как будто спокойные. Это довольно важный фактор, ведь ехать в этом поезде всё-таки 38 часов.
- Вон смотри где я работаю, на третьем этаже, только окна на ту сторону выходят, - указал Саша, когда проезжали мимо территории БелАЗа. 
Тайфун в вагоне довольно быстро успокоился. Мы ехали на своей боковушке и поддавали. Есть не очень хотелось, но было надо поднажать на скоропортящиеся продукты. Время до Орши прошло довольно быстро.
Было темно, Светили станционные фонари. К поезу проводить нас приехали на велосипедах Максим с Федей - уже пьяные (накануне оба чинили ржавый бус Максима, залатывали жучки или даже меняли обшивку). Максим был с бутылкой водки и с курицей. Самое главное забыл - сочинения Ленина. Со слов Саши это 56 томов. Пятеро суток поезда без литературки - это конечно брутально. 
Сначала пили в полумраке вагона, однако пришлось выйти на воздух, - слишком громко разговаривали Максим с Федей. Потом поддавали под фонарем против вагона. Естественный гранитный выступ стены здания вокзала служил нам столом. Для конспирации водку налили в кружки. Федя умудрился запить водку водкой. Наконец, проводница жестами нас пригласила в вагон. 
В вагоне продолжили, но уже без Максима и Феди. 
             
2-ой день 6 августа
 "Москва-Петушки"
 
Спал я на своей верхней полке сладко, что для поезда не характерно. Спустился только лишь к 14.30. Требовалось завтракать - полезли в большую серую сумку, что под столом. Помимо еды было там ещё очень много водки. Вздохнув выпили по одной, потом ещё по одной, потом еще и так много раз. 
Поезд стоял в каком-то провинциальном Ряжске 1. Вышли из вагона уже пьяные, особенно Глаз и купили по мороженому за железные рубли, которых в избытке накопилось ещё с прошлых походов. Невдалеке заметили железнодорожный мост, поперек и на один уровень вверх. Рельсы были там сняты. Мы походили по перекрытиям, впрочем, они были не такими узкими. В это время как раз внизу под нами с лязганием и зубовным скрежетом проволочился долгий товарный состав.
  
 
День сегодня прошел в формате плацкартного алкотрэша. За это время мы купили ГАЗ 66, восстановили его до презентабельного вида, сходили на Эльбрус, куда взяли некоторых товарищей, которые не знают еще и сами, что с нами идут. Собрали чехов и немцев в будущие автопробеги: на словах за какое дело бы мы не взялись, входило триумфально успешно, какой бы проект не затеяли, он казался абсолютно прибыльным и беспроигрышным. Вели мы себя тихо, не вступая ни с кем в посторонние не нужные контакты. К полуночи бабушка-соседка делала уже нам замечания. Ей мы вопреки вчерашнему уже явно не симпатизировали. Садились в поезд еще романтичными альпинистами, а на поверку оказались просто барыгами с рюкзаками. 
 
3-ий день 7 августа
 "Самара-городок или Куйбышев - запасная столица"
 
За быстро проведенное время и вчерашнюю пьянку расплачивались сегодня. Утро, конечно, было адским. 
- А головы у вас не болят? - с укоризной поинтересовалась бабушка.
- Нет, чего кости то болеть, - начал было метать бисер Саша.
- Болеть нечему, субстрата нету, - ненавидяще подъитожил Глаз. 
На самом деле ничего не болело, однако колбасило капитально. К тому же Саша так отвратительно вздыхал, пыхтел и мычал, что становилось ещё более тошно.
Сегодня день железнодорожника. На вокзале выступал ансамбль какой-то местной самодеятельности. Было плохо с аккустикой и звукорежиссерством, что получалась какая-то какафония. 
Рюкзаки и гигантскую сумку, которую носили каждый за свою ручку вдвоем, сдали в камеру хранения. Там нечем было дать сдачу. В кассах тоже пятитысячную бумажку разменять отказались. Пришлось идти в магазин покупать напиток. Вокруг все казались ещё более тупыми, чем мы сами. Раздражало первое время буквально всё. Тревога достигла предела: было всё страшно, колотило. Не сиделось, не стоялось, но шлось. Саша был не вполне адекватен. Он увидел среди города пустырь, поросший лебедой, прямо здесь была большая базарная толкучка по типу нашего блошиного рынка на Ждановичах. Он от этого импровизированного рынка пришел в какой-то дурацкий истерическо-сардонический восторг. 
 
Мне ходить в городе стало постепенно нравиться. Пентхаусы вполне хорошо соседствовали с трущобами. Старые дома в центре города некоторые не были лишены оригинальной изюминки и деревянного зодчества. Никого не смущали как-то здесь естественно вписывающиеся пожарища. Россия привлекает меня своими контрастами: здесь всегда уживаются блеск и нищета. 
 
К Волге выйти хотели интуитивно, напрвление ни у кого не спрашивали. Вышли как будто по наводке на большую набережную Куйбышевского водохранилища. Современная Волга это цепочка водохранилищ. По воде интенсивно сновали парусники и моторки и неторопливо ползли суда более большого тоннажа, даже баржи-мастодонты. Долгий пляж был сегодня немноголюден. Он неплохо организован. В нужных местах на определенном расстоянии друг от друга спасательная лодка. В лодке наблюдатель с биноклем, который бдительно и неустанно следит за купающимися.
 
На небе ни облачка. Оно не глубокое голубое, как в горах, а по южному тусклое. Висят лишь несколько хрупких облачков над Жигулевскими Горами. Солнце не печёт сегодня нещадно, даже комфортно.
Под одинокими зонтиками выпили по бокальчику пива. Глаз недавно смотрел последние фильмы Никиты Михалкова и решил выяснить, что Саша думает по этому поводу. Мнение было единодушно. Много истерики, перегибы фантазии, а также самоупоения и самовеличия. Потом вспомнили какой-то фильм про войну во Вьетнаме и разговор уже перешел на тему этой войны. 
   
Посетили местный мемориал боевой славы. Во время ВОВ промышленность Самары выпускала в значительном количестве мины и снаряды. Самолетов  Ил-2 было выпущено 36000 едениц! После сдатия Москвы столицу планировалось перенести в Самару (Куйбышев). Для Сталина был построен бункер. Гораздо больший бункера Гитлера. 
   
Назад шли по другим уже улицам. Случайно наткнулись на музей освоения космоса и Куйбышевский авиационно-строительный завод. 
- Обычно при Советском союзе, если завод назывался "...по производству детских резиновых игрушек", то он работал на военную промышленность, но в том числе и выпускал детские резиновые игрушки; если назывался "...по производству подшипников", то он работал на военную промышленность, но выпускал в том числе и подшипники; а если назывался "имени Ленина" или " № такой-то", то он работал только на военную промышленность, - рассуждал Саша.
 
 
"Восточный экспересс"
"Восточный экспересс" или скорый поезд № 18 Москва-Бишкек, как мы и опасались, оказался не российского, а киргизского формирования. Он был пыльно-зеленым с проводниками киргизами, которые деловито гоготали на своем языке, а где не было нужных слов, там вставляли русские. Пассажиры на 50% были махровыми азиатами, 25% с переходным типом внешности (как наш Саша) и остальная четверть славяно-угорского вида (как Глаз).
- Вот я на тебя в Бишкеке буду пальцем показывать и говорить - смотрите какой чувак прикольный, - съиронизировал Саша. 
Состав все не трогался. После голливуда в поезде Брест-Караганды мы чувствовали себя ещё все тревожно, поглядывали друг на друга и тяжко вздыхали. Как и опасались, одно из наших мест было занято киргизом-зайцем. Но он не был наглым, пробовал включать дурку, но потом забрал вещи и ушел, а после Оренбурга совсем исчез из вагона. Как и опасались, ехали смежно дети. Одна девочка была совсем маленькая азиатской национальности, но она не создавала столько шума, сколько русский мальчик лет двух. Этот был какой-то брюзжаще-сопливый и истеройдный. Дорога ему давалась не легко - периодически ревел гроулингом. Напротив мама, дочка-нимфетка, и её бабушка с дедушкой. Нимфетка была почти набоковского описания. Она не была красивой, но отсутствие породистой статности компенсировали здоровая угловатость и молочность. Восхитительнее всех был дедушка. Этакий одухотворенный мохнатый пузач в роговых очках и с полысевшим лбом, но когда еще что-то осталось на висках. Он по детски радовался, вычитав в желтой газете очередную охинею, озвучивал ту или иную ремарку, давал на этот счет свою критику и интерпретацию. Он был похож на херувимчика, который не разочаровывается и не устал от этой жизни и не перестаёт удивляться всему. Это семейство вышло в Оренбурге. 
За окном начало темнеть. Поезд шел по магистральной двухколейке, пока еще электрифицированной. За окном уже исключительно степная равнина, еще, онако не полупустыня - временами попадаются могучие лиственные деревья. Багровый закат. Быстро похолодало. Чувствуется, что климат здесь уже континентальный. Так мы проехали Оренбург.
Российско-казахская граница получилась перманентно растянутой не по расстоянию между пунктами, а во временном интервале. На первом российском пропускном пункте паспорта проверял изящный худощавый прапорщик (младше Глаза) в белоснежной табельной белой рубашке и с загорелым интеллегентным лицом южанина. С нами у него разговор вышел, требуемый только лишь официальным минимумом. С бОльшим пристрастием проверка документов и сличение фотографий проходила по отношению к лицам горно-степной азиатской национальности. Здесь проявлялась бОльшая бдительность. 
Витя Куцко говорит, что поездка в Восточном Экспрессе безусловно утомляет, но один раз в нем проехать стоит для общего развития. Ему, говорит, прошлого раза хватило. Мало того, что надо следить, чтобы место твоё не занял очередной заяц, так еще на одной из таможен между какими-то перегородками в вагоне нашли две сумки травы. Хозяин сумок так и не нашелся, а раз не нашелся, то арестовали только сумки.
- Зачем едете в Киргизию? - поинтересовался на казахской стороне приятной наружности пограничник в звании лейтенанта.
- Памир. Альпинизм...
- Не понимаю я этого, - добродушно пошел дальше таможенник.
 
4-ый день 8 августа 
  "Один абзац про то, как ехали по казахстанской пустыне"
После казахской границы легли спать, когда уже давно рассвело. Глаз полез на свою верхнюю полку и не появлялся около семи часов. Спустя семь часов поезд шел по наезженной не электрифицированной двухпутке. Сахан-да-ля стучали колеса на бесконечных стыках. Снаружи иногда через открытые окна просачивался запах сгоревшей тепловозной солярки. За окном желто-серая пустыня, перехваченная цепью холмов, курганами, сухими балками. Встречались пересохшие сезонные озера с белой солью обнаженного дна. Щитки выгоревшей на солнце полумертвой рыжей травы. А ведь в апреле-мае, когда уже тепло и еще осталась после зимы влага, эта безжизненная пустыня оживает - все короткое время цветет и пестреет ковром травы и цветов. Но это доводилось видеть мне только на фотографиях. Вдоль железной дороги столбы и щиты, чтобы не переметало её снегом. Редкие и мелкие населенные пункты. Кладбища со строениями в виде ульев, почти как в Якутии, но здесь из камня или камнеподобного песчаника. На некоторых домах и на большинстве сараев крыша отсыпана землей. Лишь на многоэтажных домах лежит шифер. Небритый, глянцевого вида Саша, осунувшийся с желтыми глазами и первой пробивающейся сединой. 
 
Непосредственно против нас соседи после Оренбурга поменялись. Теперь ехала здесь кареокая мама, возраста лет тридцати. Она еще сохранила что-то привлекательное девичье, но была того габитуса, когда уже начинают накапливаться морфологические признаки "тетки". Я бывает где случайно и встречу иную особу из знакомых, что ещё десять лет назад казалась привлекательной или даже красивой; теперь, к разочарованию, хозяином положения становится его величество возраст, который медленно и, кажется не заметно в небольшой промеуток, делает свое дело: тетка, не назовешь уже девушка, именно тетка. С этой мамой был и ребенок, который не раздражал и его не хотелось выбросить в окно. Он даже несколько мог нам симпатизировать. Это был с виду здоровый и сколько надо упитанный мальчик лет четырех-пяти, белобрысый и с большими синими глазами. Мальчик был любопытен и самодостаточен. Разговаривал он громко и подчас как-то слишком звонко, однако не раздражал. Была у него ещё чистая и неопороченная аура. 
 
5-ый день 9 августа
 "Кыргыз Тэмир Жолы"
 
"Кыргыз Тэмир Жолы" - так написано на вагонах поезда Москва-Бишкек, что значит Киргизская Железная Дорога...
- Саша, иди сфотографируй в открытое окно пустыню.
Пошел. 
- Саша, спроси у проводников, когда будет казахо-киргизская граница.
Пошел.
- Саша, иди спроси у проводников, хорошо ли пускают через границу?
Пошел.
- Саша, иди спроси у проводников, когда умер Джим Морисон?
Не пошел, вместо этого в туалет. Как раз в это время в нескольких километрах от поезда в пустыне крутил смерч.
- Саша, а тебе больше нравится ZZtop или U2?
- U2.
- А ты мне напой и того и того, а я может быть чего и узнаю.
- Не буду я тебе ничего напевать, а то будет, как с Рабиновичем.
- А что было с Рабиновичем?
- Это анекдот.
- Рассказывай анекдот.
- Ну, идут два меломана. Один другому: "Вот все говорят Карузо-Карузо, ерунда всё этот Карузо..." - Вы ходили на Карузо?! - Нет, но мне вчера Рабинович напел.
- А кто такой Карузо?
- Тенор, признанный на мировом уровне.
- А Лучано Паворотти?
- И Паворотти тоже.
- Тогда напой мне что-нибудь Паворотти.
- Не получится, надо веса добавить и яйца отрезать.
Утром была пустыня с верблюдами. Саша утверждал, что двухгорбые это более медлительные и как бы стаеры, а одногорбые это более быстрые, однако, не такие выносливые (Саша весьма эрудированный человек). Перед обедом переехали большую пересохшую реку. Позднее пустыня стала превращаться в степь. 
 
Саша лег спать. Было бы все хорошо и тихо, если бы не устраивал истерики гроулингом ребенок с вьющимися белокурыми волосами, что в смежном отсеке. У него должно быть мягкое небо развито колоссально. 
Все что-то покупали. Как раз была большая станция Джамбул. Здесь примкнула какая-то электрифицированная двухпутка. Захотелось дыню. Как же купить. Опытный торговец распознает во мне лоха и обманет. Я уже был в курсе, что кого-то в вагоне на прошлой станции надули с виноградом. У них тут свои деньги и цены, но российские котируются. На пероне как раз продавали дыни. Из дверей вагона я насмотрел торговку, что будет поинтеллегентнее лицом и с более менее кроткой наружностью. 
-А-а?
- На 150 рассийских рублей мне.
На подножку поезда вступил я не с первой попытки. На 150 рублей оказалось слишком много: обе руки были заняты, прижимая к бокам две десятикилограмовые дыни-торпеды. 
Саша проснулся еще часа через два. 
- Может ты дыньку хочешь?
- А ты что купил?
- Да и попробовал уже. Дыня класс. Там возьми под сидением.
- Ты что упал! Мы же обожремся!
- Так я не знал, что на 150 рублей столько выйдет. 
Советам дяди Бориса не есть ничего местного до восхождения (иначе можно много срать) пренебрегли. 
 
Мы подъезжали к какому-то горному массиву. На самых верхушках даже лежал снег. Казалось, будто поезд ходит кругами. Мы переехали не то водораздел, не то перевал, затем долго железная дорога шла по долине вдоль неизвестной мутной реки. При всём моём отвращении к югам теперь мне начинало здесь уже нравиться. Вот бы еще оставить лишь природные факторы окружения и полностью исключить этнические. 
 
Много времени ушло на преодоление межгосударственного рубежа между Казахстаном и Киргизией. Красную Киргизскую печать Саше в паспорт почему-то не поставили (он у него российский). Но ведь зеленую в Казахстане же ведь ставили. Еще чего доброго, когда будем возвращаться, возникнут вопросы. 
На счет оплаты постелей проводница (она была похожа на мышку-нарушку) несла очевидную пургу. В билете указано, что постель оплачена. А ей билет якобы для отчетности нужно сдать (белоруские билеты одинарные). Но ведь  и нам при выезде из Бишкека он наверняка может пригодиться, поэтому постели лучше оплатить ещё раз. Решили, что это один из разводов, но ещё демократичный и постель оплатили снова. Саше в паспорт не поставили штамп, так покажем билет - будет чем доказать, как попал в Киргизию. 
Дальше мы ехали по однопутке без проводов. Разумеется, сама Киргизия никогда дорогу не электрифицирует, а при Союзе руки не дошли. Чем ближе к Бишкеку тем более вагон опустевал. От него осталась половина. Много повыходило в Джамбуле и Шимкенте. Не знаю сколько в вагоне проводников, сколько помощников: работают они целой бандой. Закипело движение - из всех щедей они стали вытаскивать контрабанду. Часть контрабанды была неумело замаскирована под багаж пассажиров, то есть рассосредоточена по полкам. Из подполья выволокли четыре агромадных мешка сахара. Разумеется, на границах про весь этот трафик знают и кому надо отстегивают.  
 
Про дорогу другой части группы написал Максим Очеретний:
Звонок будильника мобильного телефона в 3.00 в ночь с 8 на 9 августа. Утро не удалось. Идёт сильный дождь с переходом на ливень. В Минске 20 градусов тепла. Вещи собрали еще с вечера. Душ, легкий завтрак, посидели на дорожку и выехали с женой в сторону Сраных Боровлян, чтобы забрать Виктора. Ночная жизнь Боровлян удивила своей насыщенностью. На въезде ресторан "Очаг". Много света, музыки и припаркованых автомобилей. И это с понедельника на вторник. По обочинам дороги много алкашей, которые норовят попасть под или на капот. Не даром в Боровлянах каждые сто метров спящий полицейский. Приехали мы немного раньше назначенного времени. Виктор уже ожидал на остановке. Под навесом лежал бомж не определенного возраста. 
- Ты не один?
- Да. Здесь меня уже провожают. 
Посмеялись и поехали в аэропорт Минск 2. В аэропорту в это время многолюдно, множество рейсов, приемущественно на юг. Нашли свой gate. Лени с Сережей еще не было. Для пущей уверенности решили взвесить рюкзаки, чтобы не было перевеса. Спросили у работницы аэтопорта, которая готовилась к приему пассажиров, где это можно сделать. Она вызвалась помочь - предложила поставить рюкзаки на ленту, но лента к сожалению ещё не была включена и весы на ней не работали. Пришлось переть все вещи в друой конец аэропорта. Максимально допустимый вес багажа в компании "Аэрофлот" 23 килограмма. Ежели больше, то доплата значительная. В результате взвешивания в ручную кладь пришлось засовывать ботинки, часть еды и пуховик. Вес моего рюкзака в результате этого составил ровно 23 кг. Вновь подошли к своему gate. Одновременно с нами здесь появились Сережа и его жена, Леня. Мы поздоровались, поулыбались, поговорили для приличия о чем-то незначительном и пошли на регистрацию. Здесь возник вопрос, куда отправлять вещи: в Москву или сразу в Бишкек. Был риск того, что при смене самолета вещи могут затеряться и отправиться не в Бишкек, а например в Астрахань или какой-либо другой город. Такие случаи были неоднократно. Витя с Леней были за то, чтобы отправлять в Москву, я с Сергеем за Бишкек. Долго спорили, что тетки регистраторши уже стали раздражаться. В итоге я отправил в Бишкек, остальные в Москву. Недолго посидели в зале ожидания. Потом объявили посадку. Мы загрузились и полетели. Летели 1 час 10 минут. Но подлетели раньше. Шереметьево не давало разрешения на посадку из-за загруженности аэропорта. В Шереметьево 2 как всегда было многолюдно. Ребята получили свои вещи. Затем мы отправились в зал ожидания на второй этаж. Леня вызвался посидеть с вещами до вечера, мы же втроем отправились в Москву. Долго не могли выбрать, на каком транспорте ехать: ж.д., маршрутка, такси, автобус. Предпочли автобус. Так приехали к станции метро Речной вокзал, куда как раз было и нужно – неподалеку находится супермагазин туристических принадлежностей. Сергей купил себе модные бахиллы, Витя толстый рифленый коврик. Мне делать было нечего и я пошел с ними. Сделав необходимые приобретения, пошли гулять по Москве. Традиционно на станцию метро Охотный ряд, потом на Красную Площадь. Было много людей и суета. Всё какое-то чужое и не родное. На набережную вышли по Васильевскому спуску. По набережной до храма Христа-Спасителя. Поставили с Сережей по свечке, а я заказал обедню за здравие. Напротив храма находится государственный музей изобразительного искусства. Красочный плакат обещал нам присоединиться сего за 60 рублей в мир современного искусства. Почему нет.
Музей занимает три этажа. Всё по темам. Знаменитые фамилии – Дюрер, Ван Гог, Шагал, Пикассо и многие другие. По выходе из музея Сережа критически комментировал увиденное. Я ему напомнил анекдот про Рабиновича (у Глаза вариант про Карузо, в моей версии Шаляпин). На мой взгляд если чего-то я не понимаю, это ещё не значит плохо. Ван Гог всегда мне импонировал своими полотнами. 
Вышли из музея и больше никуда идти не хотелось. Побродили вяло, потом спустились в метро и поехали в сторону Шереметьево 2. Поселок Шереметьево удивил меня своими размерами. Только по нему мы 20 минут ехали на автобусе. Кроме международного пассажирского аэропорта имеется международный грузовой аэропорт, летные колледжи, училища, университеты – всё связано с гражданской авиаций. Леня ожидал нас в секторе D. Лицо у него уже опухло от ожидания. Нас не было около 10 часов. Он следил за вещами и теперь только появилась возможность отойти по нужде.
 
 
Ожидание рейса, регистрация и посадка прошли в штатном режиме. Сели наконец в аэробс № 321 имени П.И. Чайковского. У меня был 15 ряд. Ребята разместились удобнее в 19-ом, там можно свободно вытянуть ноги. Слева от меня сел интеллегентного вида приземистый мужик – Владимир Иванович. Рядом с ним тетка лет 35-40. Они друг друга знали и тотчас принялись оживленно болтать. За мной два уёбка лет по 30, которые, суки, весь полет пи....ли, бухали и громко роготали – заколебали до последней степени. Владимир Иванович с тетой тоже весь полет громко разговаривали, но не бухали. Вели они профессиональные темы. Я как понял, что это инженеры из Сургута, а в Бишкек летят в коммандировку. 

 

8891 просмотров
9 Комментариев

Хибины-2011. Кровавый спорт.

Разговор о летних Хибинах Борис поднял еще в марте. Формат похода предлагался от легкого прогулочного до спортивного, в зависимости от того, какая соберется команда. Команда собралась спортивная,  и было решено идти маршрут в его максимальной заявленной сложности.
Участники:

   Борис Илларионов – руководитель похода. Опытный и осторожный турист, имеющий за спиной более полусотни горных походов.
  Денис  - рембрат.  В горном походе впервые.  Является активным участником различных приключенческих соревнований,  увлекается спелеологией
   Люба – ходит с Борисом в походы еще с Мозыря. Очень оптимистичный человек. Выпекает замечательные пироги.
  Света – завхоз. Специалист по проведению приключенческих соревнований, и участию в них. Имеет серьезный горный опыт Хибин, Алтая и Хамар-Дабана.
   Саша – врач. Опыт горных походов только зимний.

Выезд запланировали на 3 июля. К моему удивлению, несмотря на то, что поезд отправлялся в ранний час, нас пришло провожать несколько человек. Моросил мелкий дождик, и погода походила на хибинскую. Состав тронулся. А мы еще несколько минут распределяли наши вещи по полкам и углам. Из Минска нас выехало четверо. Люба должна была подсесть в Борисове.
Состав подобрался непьющий, поэтому обошлось в этот раз без типичного плацкартного алкатрэша. Ехали весело. Тем для разговора было много, начиная от политики и кризиса и заканчивая отстрелом одичавших собак и эвтаназией. В семь вечера, как и положено всем сознательным белорусам, хлопали в ладоши. Света задорно спорила с дядей Борисом, а все остальные вставляли комментарии. Я взял с собой в поезд какой-то дешевый детектив, но времени почитать его так и не нашлось.

4431 просмотров
11 Комментариев

Путь овцы (Эльбрус по АЛП)

 
-Эльбрус по классике? 
-Да.
-Фи, – это недостойно такой горы.
 
Сама идея восхождения на высшую точку Европы обсуждалась не раз. Вариантов рассматривалось уйма. Классический маршрут, с участием фуникулера, был отвергнут сразу вследствие мажорности и многолюдности. Значит, Юг отпадает, остается еще три способа по числу сторон света. Выбор АЛП (Ачькерьякольский лавовый поток 2в) стал результатом многомесячного изучения впечатлений восходителей, просмотра тысяч фотографий и анализа маршрутов. Осталось выбрать подход. Первым вариантом был тур из Баксанской долины через оз. Салтрынскёль. Но неожиданно мне в руки попалась книга «Эльбрус и его отроги», где за номером 18 был описан маршрут Кисловодск – Эльбрус, да так подробно, что выбор стал очевидным, так и пойдем.
 
15 июля 2009 года. ЖД вокзал г. Могилев. Удушающие объятья любящих женщин, платочки белые, глаза печальные. Поехали!!!
 
 
Поезд до МинВод: перманентный алкотреш, жара, игра в карты, две таможни, пиво в Харькове, таранька в Таганроге, опять же ЖАРА.   Попутчиками случились циклоподо-туристы коммерческого похода на Эльбрус ведомые, разноуважаемым, Димой Рыжанковым. Распаленные горячей водкой члены Anarchy Climbing Club (ACC так мы себя называем) не смогли удержаться от комментариев по поводу продажности мечты, коммерциализации движения, недостойности такого поведения и конечно деньги = говно.
 
МинВоды:
 
чебуреки и пиво, электричка до Кисловодска, пупырь горы Машук, где наконец-то попали киллеру – Лермонтову в организм плямбой.
 
 Ну вот наконец-то Кисловодск и первый косяк - изумительной   красоты вокзал в короне из лесистых холмов (4.jpg) и окурок брошенный товарищем Тимощенко на перрон за что последний был наказан, волосатой рукой правосудия, методом изымания финсредств в размере 200 рублей. 
 
Привокзальная площадь. ООО «АлФа» предоставило нам прейскурант доступных экскурсий, неудивительно, что самыми посещаемыми местами оказались вовсе не горы, пещеры и нарзаны, а местные винзаводы. Договорились о трансфере наших изможденных дорогой тушек в Хасаут. Батончик весело скакал по серпантинам, взбирался по невозможным с т.з. физики уклонам, траверсировал в лоб грязевые лужи, но доставил таки своих пассажиров до финиша с минимальными повреждениями.
Первая стоянка «Нарзаны Хасаута». Нарзаны без нарзана, оксюморон, дяденька сторож попросил денежек, за что был послан в пеший эротический поход. 
 
Первый ужин, первая ссора, Миша Ветеран просто съел Ашика.
 
 
Следующие три дня просто шли, ели, пили спирт все по расписанию: подъем, сборы, завтрак, марш. В 13.00 дают воду сверху, следовательно, привал, игра в карты, ужин и сон. Местность больше подходит для Карпат, кругом лесисто- каменистые пирамиды, внизу не сильно быстрые  речки и аналогичная растительность. Правда все портит гребень снежных гор на юге, собственно наша цель.  Река Харбаз, приют
 
 
 
 
«Вдали от жен», предложение стихийно забухать от местных геологов, странные пальцы - болваны. Вечером третьего дня стали лагерем на спуске в долину р. Малки. Рядом с ручьём бьет газированный нарзан, оказалось, замечательно совместим со спиртом. 
 
 
Наутро все бодрыми живчиками, мимо отвесной стены – бритвы р. Малки, спускаемся в Джилы-су. Здесь местообитания странных оранжевых людей, живущих в армейских палатках: они громко галдят и мажутся грязью. Место сие воистину эзотерическое: колоссальные водопады самый большой Султан 60 метров, каменные конические образования на склонах, не найденный нами Калинов мост.
 
 
 
 
Ну, нам дальше на поляну апологета покорения (читай геноцида) кавказских народностей генерала Эммануэля.
Вот надо же так уметь попасть на праздник 180-лет  первого восхождения на Эльбрус.
Скачки на лошадях, стрельба в воздух, футбол, драка из-за национальности Хилара Хаширова (кабардинец чи карачаевец), ужин под стволом автомата и финал поем вместе: «Ой, шумите, шумите…».
 
 
От такого навязчивого сервиса тикали рано утром в сторону старого немецкого аэродрома он же язык ледника Микельчиран отсюда, через два осыпных гребня вышли на фантастически красивую поляну: зелено - салатовый мох по берегам тихого ручья, многоцветье и умиротворение. Наш Ашик прослезился от умиления.
 
 
Здесь привал, мы с Мишей сходили на разведку  (искали пик Калицкого), встретили группу из Железноводска, выпили местный самогон, гордо называемый виски 5-летней выдержки и легли отдыхать (опять дождь по расписанию). Оба-на! К нам гости - местный полупроводник, с претензией, мы на его любимой поляне стоим, мы ее тоже полюбили, подите, уважаемый, прочь.
 
 
 
 
 
23 июля самый насыщенный день глиссерные озера, ледник .Джакаунгез, ледовые замки и мосты, прыгаем через реку, взгромоздились на перевал Ирикчат 1А  и … потерялись в ледовом лабиринте. Село облако, видимость 1м, связаны как овцы, бренчим карабинами, падаем в трещины, материмся, и выходим через 3 часа и это из 300-метрового пятачка со щелочками. Зубцы – скальные, сильно выветренные, образования у подножия Эльбруса здесь ставим базовый лагерь. Надо бы выше – нафиг выше, сил нет. Вечером жаркий спор кто останется в лагере, все хотят наверх, дух боевой, настроение отличное, все по бую.
 
 
 
Утро. Прячем лишнее снаряжение и вверх. Пройдя 200 м Show,   хватается за голову, все дальше не могу. Не можешь - вали вниз, Тимощенко поддержал раненого товарища, и нас осталось трое. Вот собственно и штурм. Скалы и снег, плачущий Женечка, волочащий за собой кошки, трофей-приз в виде 40м веревки карабина и ледобура. Группа на спуске Минск-Жодино-Витебск, всучила нам вымпелы своего клуба. 
Стоянка на 5100 в районе подковы. Впечатления противоречивые и половинчатые: спать хочется, а не спится, пьешь и не напиваешься, дышишь, а надышаться не можешь, немеешь от красоты тебя окружающей, а хочется наорать на ближнего своего. Ночевка выше пяти, это отдельная песня, вокруг тебя черный матовый шар-небо, продырявленный миллиардом игл, и кажется, через дыры эти можно общаться с вселенским разумом. Горняшка опять же сука, я не сомневаюсь, что в таком состоянии можно увидеть много интересного, отсюда и «черные альпинисты» и «белые девы». 2 часа ночи, варим странную кашу из быстрорастворимой овсянки и копченой колбасы, вкус ужасающий, зато согрелись.
 
Подъем. Вот те раз - проспали, вот те два - фирна нет, одна снежная каша. Похлюпали. 
Падая и спотыкаясь, по десять шагов, жуя снег, мы таки взгромоздили себя на Эльбрус. Но было уже время дождя и все заволокло белым.
 
  
Побродив по снежному болоту в поисках тура, плюем, поздравляем друг друга с горой и все, айда вниз. По скорому, глиссером и большими прыжками через полчаса мы возле палатки. Собираем все и продолжаем спуск. На спуске встречаем железноводцев, они проспали похлеще нашего.
Идем к ним в лагерь, попили чайку, потрещали у кого кривее руль и снова вниз к раненым братьям. Поздравления, горячий ужин (мы горелку с собой унесли и оставшиеся члены AAC два дня на сухом пайке жили)
О великий закон распределения, кто это в зеркале? (22.jpg) За ночь наши репы опухли, как будто нам надавали в хохотальник злобные фейри.
 
  
Губы опухли, носы покрылись шелудями, а глаза заплыли и покраснели. В таком виде нами только непослушных детишек пугать, вылитые гоблины.
 
Скорость перемещения тела к месту продажи пива прямо пропорционально времени проведенному вдали от этих мест. (23.jpg) Ну мы и бежали, всю долину р. Ирик, (25.jpg) (24.jpg) (26.jpg)проскочили низко летящей стрелой, вломились в магазин и вот он живительный напиток. Через 2 часа на горизонте показался Ашик, упал на колени и что-то долго мямлил про благодарности, ему больше всех досталось, видно сразу, морально и физически истощен. Молодец мужчина! 
 
 
Сняли бибику и в МинВоды. Здесь меня и Ашика приняли  органы с целью попросить немного денег, косили под лопухов, типа не понимаем ваши намеки. Пришел полковник и нас спас. Белорусы? С Эльбруса? Пошли вон отсюда.
Потом были поезд, Ростов, снова поезд, карты, пиво, коньяк в Харькове, воспоминания обсуждения и THE END
{jcomments on}
 
2802 просмотров
0 Комментариев

18-ый поход. Запредельный дебют. 2002 год

Походы и путешествия – такая область интересов, в которой нет предела для совершенствования сноровки, выносливости, изобретательности и фантазии. Ровно как и нет предела в возможностях придумывать и подбирать свои посильные маршруты. Мы шли в 18 поход – последний поход нашего студенчества. Глаз с Дедом ходили до этого часто. Иногда просто вдвоем. Люди разные во многом, но мы дополняли друг друга. Теперь с нами три дебютанта: Гарик, Дедова молодая супруга Иринка, и Жан Поль Малыш. И кто его знает, как сложится для них в дальнейшем – возникновением потребности и страсти, или может наступит негатив и отвращение к дикому виду отдыха. 
 
 
Отгремели свадебные фанфары. Осталась позади торжественно-обрядовая часть семейного дела. Дедовичи вступили в новую жизнь со всеми её тревогами и надеждами, радостями и печалью. За свадьбой следует медовый месяц. Дед настоял, чтобы это был именно поход.
Для переговоров выбрали место встречи на вокзале возле МакДональдса. Переговоры проходили за белым пластмассовым столиком. Я пришел с Малышем, новый Дед с молодой супругой и в белой рубашечке, любовался собой в стекольное отражение. 
Срок похода определили 21 сутки. Глаз настаивал идти в сумрачные и ветренные Ловозеры, но Дед отстоял диаметрально противоположное южное направление – солнечный Кавказ. Если рассматривать поход, как форму медового месяца, то на Кавказ отправится и впрямь логичнее, иначе на Кольском в июле месяце мошка просто сожрет заживо. 
После этого поменяли доллары и взяли билеты до Кисловодска.
Был это 2002 год. Мы были тогда нищими студентами, где-то подрабатывали, как-то перебивались, чтобы пойти в поход одалживали друг у друга те или иные вещи, элементы снаряжения и даже одежду. Пора турклубов и профкомов прошла и всё нужно было покупать. Интернет тогда был неслыханной роскошью. Разумеется, карт Кавказа так просто, как теперь, было не сыскать. Я попросился к сыну институтского профессора Петеньке Р., у них дома как раз был интернет. Мы накачали и тотчас распечатали каких то совсем не качественных карт. Но уже было хотя бы это.
 
0-ой день 17 июля среда
Канун похода. Взвешивание.

Глаз – 82 кг
Рюкзак Глаза – 41 кг
Гарик – 57,5 кг
Рюкзак Гарика – 17 кг
На проводы пришло 18 человек.
1.Таня Трепашко
2.Слава Трепашко
3.Сергей Кульпекша
4.Брат Жан Поль Малыша – Андрей
5.Теща Нового Дедовича 
6.Тесть Нового Дедовича
7.Дядя Иры Дедович
8.Люда Лукашева
9.Пашка Божок
10.Петенька Рычагов
11.Свидетельница со свадьбы
12.Сестра свидетельницы со свадьбы
13.Сашенька Смирнов
14.Машенька Шендерович

15.Люткенс (пришел поддатый)

3541 просмотров
0 Комментариев

42-ой поход. Запредельный дебют 2. 2011 год

На Эльбрус через гипоксическую энцефалопатию
 
Народ заскучал. Звонят ежедневно то один, то другой, интересуются, когда будут какие-нибудь из ряда вон выходящие события или мероприятия, сэйшоны, алкотрэш. 
Есть событие свежайшее. Как ни абсурдно моделировать на равнине горную болезнь, мы попытались это сделать. После определенных переговоров, согласовали, что в одном из учреждений будем посещать барокамеру. Это довольно вместительная герметичная бочка, снабженная иллюминаторами и насосами. Нагнетается внутрь воздух для вентиляции, но еще более забирается и тем самым создается разряжение. Практическое её предназначение совсем не для этих целей, но мы не изобретатели велосипеда. Был период, когда было модно этим способом акклиматизироваться к высоте. На сегодняшний день эффективность методики оспаривается. К примеру, заслуженный альпинист и коллега Липень Э.Б.  весьма лестно  отзывался о полезности этих процедур. 
 
Я выносил в голове научную работу, предметом которой является моделирование  гипоксии, и доказательство неэффективности препаратов группы «антигипоксанты». Однако,  какой научный руководитель согласиться дать такую дискредитирующую скандальную тему, и кто возьмется финансировать лабораторные исследования.  Посему изучением и моделированием гипоксии мы занялись чисто из соображений личного любопытства и как теоретически возможный способ акклиматизироваться. 
Хорошая подобралась пятерка. Глаз, Сережа Margasan, Сашенька Смирнов, Слава-Электрик, Андрюша Бай. Все дружные, энергичные, творческие,  харизматичные, деятельные. Но высотный опыт у потенциальной группы скромный: 5033 у Глаза, 5400 у Сергея, Саша ходил в зимние Хибины, а двое последних с горами знакомы больше понаслышке.  
Решение было принято. Мы пришли первый раз пробно на 3500. Снаружи завернули вентиль. Заработал насос, стало шумно. И так изо дня в день. Чай, конфеты-леденцы, стол, полумрак, вагонка на стенах. 
На 4500 появилась эйфория. Мысли так и лезли в голову: одна другой пикантнее, нелепей, они тут же обрастали и получали дальнейшее развитие.
  
Глаз:  - Можно заниматься популизмом, как Хрущев, в свое время. То он посетил свиноферму, то металлургическую фабрику, то овощную базу, то детский сад. И из всего получалось событие: декламировали по радио, печатали в прессе.
Сашенька: - И что ты собираешься делать на свиноферме?..
Глаз:  - Я это говорю к примеру.
Хохот. 
Смирнов:  - Я пытался заказать билеты на балет. На март уже все распродано. 
Глаз: - Но балет должен быть культовый. Что-то типа «Паулiнка», «Несцерка» или «Сымон-музыка» нам не подойдут. 
Смирнов: - А это, разве балеты?
Глазков:  - Навряд ли, но я говорю к примеру. 
Событие наш актив запланировал из ряда вон выходящее. Пойти с женами на балет, причем при параде, в костюмах, галстуках. После балета же устроить рутинную бытовую пьянку с элементами дозволенного свинства.  Масштаб получается Дмитрия Карамазова: от нравственной чистоты, до похоти, праздности и величайшей низости – все в масштабах одного вечера.  Все события и эмоции тем более хороши, чем сильнее придать им контрастность, поставить рядом - ведь все познаётся в сравнении.  Да и вообще, давно замечено, что любые  история, случай или будь то произведение искусства тем любопытнее и интересней, насколько умело в красоту или шедевр добавить немного говна. Но перебарщивать нельзя. И лишь тогда все обретает более доступные и осязаемые черты. Без этого же получается все скучно, бездушно и наивно идеалистично.
На 5000 случился конфуз. Случай вопиющей рассеянности. Глаз забыл  заблаговременно открыть термос с чаем и принялся это делать уже после набора высоты. Чай вскипел ураганно и взрывоподобно. Паром  ошпарило  идеологу руку. Ожог случился на тыльной стороне кисти и уже после каждый кто здоровается интересовался, что, мол, с рукой и как. И приходилось, когда и правду сказать, когда что-то и фантазировать. Заколебали советами, до навязчивости (мы все склонны советовать). 
После 5000 взяли анализы кислотно-основного состояния. У всех до одного результаты, как у коматозных больных с отеком  легких, которым неверно настроены параметры ИВЛ, но при этом сохранена хорошая метаболическая компенсация ацидоза.  Лактат (молочная кислота) от 3,9 до 5,8 ммоль в литре, как при жуткой ишемии с гипоперфузией тканей.
В одну из пятниц так случилось, что трое просачковали и на 6000 поднялись только Глаз и Смирнов.  Первый кандидат наук и очень близко знает теоретические аспекты  патологической физиологии гипоксии. Глаз, как практик, каждый день работает с гипоксией: дыхательной, гемической, циркуляторной, тканевой,  но не экзогенной, как теперь  здесь - истинной гипоксической, тем не мене очень неплохо разбирается во всех закономерностях этого симптомокомплекса. 
В общем, развилась у нас клиника ишемии: сетчатки, кожи, кишечника. Внешний вид очень цианотичный (синенькие). Мы это комментировали и делились ощущениями. Парадоксально, когда не хватает кислорода и не хочется дышать, пока не сделаешь несколько активных движений (стимуляция дыхательного центра происходит при повышении в крови уровня углекислоты).  Разумеется,  всему этому сопутствовала энцефалопатия, не токсическая, как большинство из нас периодически испытывают, а экзогенная гипоксическая. 
Но как бы кто это не называл, кто экзекуцией, кто членовредительством, я не могу сказать, что это столь тягостные и нетерпимые ощущения. А сколь ускоряет это акклиматизацию в горах – время покажет. 
А потом все смешалось, завертелось и изменилось. На Сашеньку нашли таки управу родственники, наложив на него окорот. Они правда имели весомые козыри. Он покинул состав.  Неожиданно нашелся другой Саша из велосипедных знакомых Сергея Margasana. Он с готовностью включился в наш авантюрный замысел.  Понравился. Но не сложилось и ему тоже пойти – приключилось в семье несчастье. 
В летний сезон на Эльбрус заходят и стар и млад.  Совсем другое дело – зима. Я сначала даже заикался про маршруты более оригинальные (Ачькерьякольский лавовый поток, подъем с севера), вместо классического.  После подсобрал нужных сведений, и эти мысли немедленно выбросил подальше вон из головы. Летом классика оценивается в 2А, зимой в 3А. Кроме мороза под 30 ожидается лед. Самый настоящий бутылочный.  Выше скал Пастухова и на косом траверсе. Но,  полазив в интернете, я ожидал найти про зимний Эльбрус значительно больше. 
13 февраля в ветреный и морозный день наша связка из четверых (без Сережи Маргасана,  но с Сашей) выступила на «переход ледника Гарабаши» - из ворот дачи через продуваемый ветрами сиротливый гребень поля к ближайшему косогору, что сразу за бывшей свалкой.  Только вместо ледовых трещин был один ров мелиорационного канала. Тотчас выявились проблемы с кошками у некоторых. Сам я подобрал неплохую обувь под полужесткие и был теперь весьма доволен.
Косогор популярен в плане проведения здесь тихих, уютных не масштабных пьянок. Земляной вал закрывает от ветра, который дует тут всегда почему то сверху. Мы спускались и поднимались по склону. Здесь не произошло ничего из ряда вон выходящего, ежели не считать, что Бай репетируя падения с ледорубом, расцарапал себе нос и порвал приготовленные к походу новенькие оранжевые бахилы. 
Потом поехали на озеро. Снова спускались по двойной веревке на восьмерках с отвеса осветительной мачты, куда забрались по обледенелой лестнице.  Это определенный тест, который прошли полтора десятка человек из наших,  никто из новых не забоялся – шагнуть через парапет с 25 метровой высоты. 
Одета наша четверка была не по Эльбрусски. 18 градусов мороза с бодрым ветром сказывались весьма. Лед озера после оттепелей смерзся и был по истине бутылочный глетчер. С собой у нас было 11 ледобуров (современный трубчатый ледовый крюк со спиральной нарезкой, режущей коронкой и ухом для карабина) .  Мы прошли по темноте лишь только 180 метров веревки – 4 станции, как ледобуры пришли в негодность. Их каналы забились настолько плотными слепками спрессованного льда, что убрать эти слепки механическим способом никак было нельзя. Мы стучали, ковыряли, но было все тщетно.
- Бросайте все. Мы уже слетели с косого траверса. У нас больше нет буров, нечем застраховаться, чтобы спуститься. 
Советовали потом специалисты разное, кто греть, кто механически выбивать из канала ледяной слепок . Надо оговориться, что это в минус 30 не шибко то и отогреешь, и что выбивать большой отверткой и так пытались, да все напрасно.
Я вспомнил фильм Бегущий человек со Шварцнеггером, там был человек-шаровая молния. Определили таковым Андрюшу Бая. Мы купили то, что нужно и замысел теперь  выглядел так.  Шаровая молния берет штук пять негодных к дальнейшему использованию буров, достает из рукава куртки баллон-карандаш, из крмана насадку-сопло с пьезоподжигом, одевает её на баллон и пламенем проходит с десять секунд по крючьям. Дальше ледяные слепки вываливаются сами. Тоже, если смерзнутся стойки палатки. 
Дальше события происходили еще более ужасные. Дело было в темноте и никто не мог видеть того со стороны.  Если вести хронику этого озера, то из года в год здесь происходят затеи одна другой краше.  Двое веревку встёгивали в карабин на обвязке третьего, потом в свою обвязку и бежали по льду в кошках. Третий тащился  волоком, как тряпка и отчаянно пытался зарубиться клювом ледоруба, чтобы остановиться.  Но при всем отчаянии – оставался лишь трек царапины, а остановить обезумевших бегунов в кошках позволял лишь только снежный перемет, и то не всегда. Да бегала рядом растерянная собака (мы с собой взяли и собаку), не понимая, что происходит, обнюхивала привязанного и скользящего юзом и не знала как себя вести. Собака чаще всего присутсьвует при всякой подготовке к походу. Её еще попробуй не взять. Она чувствует сборы заранее, мечется и готова даже от нетрпения визжать.  
Имитация похода на Эльбрус выявила существенные недостатки и незрелость группы. К выходу на маршрут мы не готовы и решили подобную импровизацию повторить. 
- Где ты нос ободрал! Ты как стал собираться в поход, что ни неделя приходишь домой в пол двенадцатого пьяный! - возмущалась жена А.Бая Оля.
- Мы вашу лавочку прикроем! – свирепствовала разошедшаяся семья Славы, - твои походы начинаются за полгода до походов!
- Разгромим мы вашу контору! – угрожает домашний альянс Смирнова, - хватит нам ваших Хибин!
- Знаю я вашу подготовку! – язвила Глазова Луша.
- Раз так, я тебя не возьму на Маашей Баши.
- Возьмесь! 
Немного спустя. Диалог сборный. Совет Идеолога и Менеджера в барокамере и Идеолога и Электрика тоже в барокамере. 
-  Что нам с ними делать? Как решить женский вопрос?
- Что-то он не решается.
- Тогда давай работать их методами, через детский сектор. Да, «теледети» и «компьютерные дети» они удобны и шишки себе не набьют, но прививать им более полезные интересы, со временем окупится. Будет интерес у детей, что смогут жены с бабушками противопоставить. Чтобы подоить корову, нужно подружиться с её теленком, - совсем уж цинично развил тему Глаз.
- У меня, когда спрашивают, что требуется, чтобы участвовать в автопробегах, я отвечаю, что первым делом необходимо развестись с женой, - уверенно подитожил Саша.
Поход, как говорит дядя Борис, начинается с подготовки. Подготовка к походу № 42 продолжалась. Так прошла неделя и снова в морозный
  
облачный день 19 февраля мы выехали на лед озера. Зима божественное время, если её любить. Мы отвыкли от зимы. Видим в ней лишь экономический ущерб, издержки, а большинству холод и мороз доставляют и физическое страдание. 
 
Все было почти так же, как и неделю назад, только всместо Саши приехал Сережа Margasan и было светло. По льду носилась короткобазная японка, развлекаясь штопорообразными заносаи, даже подъезжали к нам близко посмотреть, что это может тут такое быть. А ведь мы менее всего были похожи на рыбаков.
 
С ледобурами проблема почти решилась. Просто не нужно лениться, а после каждых пяти шести оборотов, выкручивать обратно и о ледоруб выбивать еще не сильно напресовавшийся слепок. Часть крюков, Глаз промазал предварительно изнутри пищевым жиром, и даже Слава орошал силиконовым аэрозолем – но все это лирика. Разницы существенной нет.
В ходе испытания движения нашей микрогруппы, сделалось очевидно, что спускаться по двойной веревке с самосбросами громоздко и нерентабельно по времени. Порешили идти вниз по связанной веревке 80 метров. Предпоследний вворачивает два промежуточных бура для последнего, спускающегося с нижней страховкой. Последний на спуске и первый на подъеме будут «пушечным мясом». 
Не знаю от чего это зависит. В этот субботний облачный день лед ухал, дышал, трескался. Ветер слабый, но стоять и заниматься страховкой, карабинами, крючьями и прочим альпинистским такеллажем – здесь вам не тут. Это не дрова зимой рубить и не рыбу сидя на ящике в бушлате ловить. Солоно придется нам на Эльбрусе. Пощады не будет. На то и готовимся. 
Пока сделали станции и прошли 180 метров вверх, ушли последние малочисленные рыбаки. Лед болотного озера продолжал ухать. Северо-западный ветер гнул в сторону и развеивал шлейф из трубы электростанции.
 
  Запредельный дебют 2

 

Когда собирались в Магадан, там наводнение случилось. Намеревались на Казбек – во Владикавказе что-то взорвали. Стоило в Хибины пойти, белорусов лавиной засыпало. Теперь перед отъездом на Эльбрус – теракты в Баксанском ущельи. То пожарная часть сгорела, то градобойную машину градом побило.
Группа развалилась. Сашенька вышел еще до этих событий. Сережа Margasan после того, как ночью взорвали канатную дорогу, дал самоотвод. Слава соскочил за день до похода.
Продукты я расфасовывал по дням и пытался их как-то упорядочить, делал это каждый день по мере того, как менялся состав, наконец  плюнув, хаотично все сгреб в два продолговатых зеленых мешка из ткани плащевки, перевязал тесьмой и сбросил в рюкзак.
 О-ой день 23 февраля
 Ночь. Ко мне домой зашли, как было и уговоренно Слава и Андрей Бай. Как всегда в последний момент впопыхах продолжались какие-то сборы. Опять все по Глазовски – рюкзаки мастодонты, вроде ничего лишнего не брали. Это скорее из-за того, что идем вдвоем и приходится общественное снаряжение между собой распределить. Лыжи и санки взяли больше для острастки – если не пустят в Баксанское ущелье, то пойдем со стороны Кисловодска. Говорили, что разворачивают машины, не дают проезда, проводится антитеррористическая операция. Я то и не помню, чтобы там когда-либо в Кабардино Балкарии было спокойно. Они то и между собой не всегда в ладах, а с русским населением конфликты испокон веку. 
Потом ехали на машине по второму кольцу. На Плеханова подобрали Товарища Полковника. Он косо шел от трамвайных путей с пакетом.
Поезд проходящий Калининград-Адлер. Провожающие – Диджей Ясь, Слава, Полковник,Феденька, похожий на кота, его приятель Саша. Из присутствующих на Эльбрус поднимался лишь только Феденька по Ачкерьякольскому лавовому потоку, но то был теплый сезон. Провожающие дружно гомонили, пока, наконец не тронулся поезд. Время 4.44. Мы остались наедине.
- А мы уже думали вас идти искать, - пробовали найти контакт соседствующие пассажирки (наши полки с Андрюшей были в разных местах).
- Я был в другом конце вагона, приятель там у меня.
Соседок было двое. Что напротив, лунная женщина лет сорока и с достаточно добродушным лицом, ограниченная детородным и хозяйственным ремеслом. Другая, что на боковушке была тучна до чрезвычайности. Одну ногу она сидела свесив с полки, а другую выпрямив. Из под бриджи выехал коллектор варикозно расширенной вены сафены магны. Кожа была пергаментная и дистрофичная. Сама женщина громоздилась горой, а избыточные телеса разделились на сегменты огромными глубокими складками. В таких складках частенько развивается кандидоз. 
Проводник вагона был ушлым малым, похожим на херувимчика с приторно сладостными чертами лица. Он видел, что мы бухали, но ни он нам, ни мы ему жить не мешали.
В поезд нас провожающие снабдили провизией. К этому моменту подошли они основательно. Теперь наша трапеза походила на гурманство с обжорством: соус вассаби, колбасы, маслины, грибочки, ром, виски, коньячок-с. 
Рассвело. Глаз напился до багровости еще не доезжая Орши. Андрюша поддать не большой любитель, но все они не большие любители, пока не свяжуться с Глазом. 
Потом не помню. Спал.
Состав шел не быстро перестукивая колесами через 50 метров. Было это где-то в Брянской области. За окном простирались обширные заснеженные поля, пересеченные оврагами. Брянщину Глаз любит за ее незамысловатое одиночество, пустынную патриархальность, какой-то печальный покой.
 
Вагон наш снабжен был биотуалетом. Такого я признаться еще не видел. Новшество ценное, поскольку доступен и на станциях тоже. Выглядит впечатляюще – это обьемистый пластмассовый унитаз (все равно кто-то умудрился насрать мимо). Вместо привычной педали есть кнопка. При нажатии появляется по периферии вода, довольно скудного количества. А после с реактивным звуком, даже свистом содержимое всасывается в адскую воронку.
 
1-ый день 24 февраля
Пассажиры-соседи поменялись. Теперь появилось много детей. Упаси Господь вступать с ними в контакт. Угрюмые дядьки их тоже особо не интересовали. Детей было семь или даже восемь, один значительно младше и совсем среди них не котировался. Вагон превратился в улей, почти как у нас в больнице в бухгалтерии, только голоса там взрослые. Из детей самым умным был по-видимому Матвей. Матвей был не самым старшим и не самым сильным среди сверстников, но обладал значительными лидерскими и организационными качествами. Во всех шалостях, шуме и причиной замечаний был зачинщик несомненно он, но как то прямо не фигурировал и первую скрипку не играл, а если и наказать бы пришлось кого, так никак не его: он же не участвовал, а только присутсвовал.
За окном поезда уже начинало темнеть. Это означало, что нам скоро выходить. Появился напротив новый сосед – мужчина лет сорока с развитым подбородком. Он все смотрел и перебирал свои какие то бумаги, но явно ему опостылившие и больше интересовался моими лыжами и рюкзаком.
- Спорт это? Достижение, самоутверждение? - пробовал получить у меня он нужный ответ.
- Нет, только развлечение.
- А это же ведь опасно, экстрим.
- Без этого боелзни будут.
Все наши болезни (а я это теперь точно знаю), качество жизни (если не брать в счет наследственные пороки) зависят от нашего образ жизни, который сами мы себе и формируем. Что не использовать подвергается инволюции, упраздняется: мозг то, легкие или просто скелетная мышца. 
Поезд прибыл на один из вокзалов в Ростове-на-Дону, который называется Первомайск. Это что-то типа нашего Минска Южного, но только еще примитивнее. Мы вышли из вагона на тускло и редко освещенный сиротливый и продуваемый порывистыми ветрами перрон с рюкзаками-мастодонтами, лыжами, санками, и не вмещающимися во все руки авоськами с трапезой и коньяками. 
Перешли через пути по переходу эстакадного типа. Здесь как раз отправлялся небольшой маршрутный автобус с номером 94, который как оказалось на вокзал Ростов Главный не идёт. Нам посоветовали 98-ой, что здесь отправляется рядом, только нужно немного пройти. В попутчики и сочувствующие набивалась неизвестная женщина с экспрессивно-цыганской манерой держаться. Ейбыло тоже нужно на Ростов Главный.
Мы прошли с веером торчащими из рук мешками и авоськами по темной и нечистой ветренной улице. Как того и ожидали, неподалеку было нечто типа диспетчерской автобусной станции и широкий выбор 98-ых. 
- А к кому садиться на вокзал Ростов Главный?
- К кому нравиться, к тому и садись.
Сели в первый попавшийся небольшой китайский автобус. Заняли четыре сразу места. За них и заплатили. Была здесь и та самая женщина с экспрессивно-цыганской манерой разговаривать и держаться. 
- Когда мы поедем?
- Сегодня поедем.
- Поехали, кучерявый, - посоветовали из другого такого же автобуса.
Кучерявый водитель походил несколько на Леву Соловейчика. Он стоял на небольшой горке и завелся с толкача, стартером не получилось. 
 
Пробыли мы на вокзале Ростов Главный  не долго. Нас обыскали металлоискателем, но как ни старнно не нашли никакого металла, ни газовых баллонов, ни карабинов, ни кошек. Воинский зал по соседству. Большой этап нищих солдатиков. Теперь они были организованны в строй. Здесь же я видел раньше безобразное зрелище. Такой самый этап, но только есть именно в этот момент к солдатам доступ  родителям, где родители, там и девушки, все это с клунками, термосами бутербродами и макаронами.
- Здравствуйте, ребята, - обрадовались ушлого вида проводники московского поезда, сразу двое - до Пятигорска, значит, с вами поедем.
- Здравствуйте.
- Да что там в плацкарте, одни в купе может хотите ехать?
- Не откажемся.
- Садитесь тогда сразу в соседний вагон. Что-там, по пятьсот рублей доплатите, так до самого Пятигорска и доедете. 
- Нет уж, давайте мы на своих местах, но без доплачивания.
- Лыжи надо полностью зачехлять и они должны в холодном тамбуре ехать, - рассердились ушлые проводники московского поезда: она упитанная и пронырливая, он подвижно-вертлявый воробей. Чтобы наладить контакт и сгладить сорвавшийся гешефт представительного и вежливого Андрюшу отправили потом к ним за чаем, они так несколько и потеплели.
 
2-ой день 25 февраля
Пятигорск. Погода пасмурная. Глаз пошел в разведку искать Анатолия (наш знакомый) на белой пятерке. Возле вокзала оказалось с десяток белых пятерок и каждый был готов сейчас же ехать в Терскол. На платформе остался с вещами Бай. Ему тоже предлагали там услуги, но мы стояли на своем, что нам нужен именно Анатолий. 
Анатолий появился припоздав минут на пятнадцать. Был он похож на Жана Рено, но только пропорционально уменьшенного, и только жигули была не пятерка, а семерка.
- Лыжи, лыжи то через окно засовывай! - с завистью советовал Анатолию другой кавказец тоже на белой семерке.
Анатолию стал названивать из Минска кто-то из наших. Эстрадная мелодия звонка телефона совсем не вязалась с его Жанореноподобным габитусом.
-  Да, я их забрал. Харашё все. На сам поговори с ним.
Это звонил Слава. Я не обиделся на него, что он не пошел, знаю лет его с десять и знаю какой шантаж устроили ему родственники.
Ставропольская трасса. Выкосили деревья справа. Что расширять ее собираются что-ли. Мощный по советским меркам двигатель семерки (ставили именно на милицейские машины) 1,6 явно был слабоват. Машина на газу на пятой передаче не тянула в даже ничтожную горку. Анатолий лихачем не был, а ездил размеренно и это дело яно любил. 
- Вот озеро Тамбукан.
- Рыбы в нем, наверное, нет.
- Да нет, откуда.
Озеро во льду, возле берега из которого торчали оглобли погибших деревьев. Горько-соленое с грязями. Сколько лет прошло, восемь – я с девкой сокурсницей сюда ходили в этих грязях купаться. 
Анатолий регулярно возит в Баксанское ущелье Стаса (друг Глаза). 
- А Стас еще работает в поликлинике при президенте?
- Да, работает, - почему-то солгал Глаз.
- Это хорошё...
- А Стас уже сколько ездил, раза два-три или может быть десять?
- Где-то десять. Я его и на ГАЗели возил.
В Баксанском ущельи было много КПП, но нигде, правда нас не остановили. Дорогу как правило перегораживал или бронированный Урал или БТР, были подле солдаты в нелепых и неуместных масках.
- Как же все вымерло! – сетовал Анатолий на пустые прилавки деревень. Ничего в Кабардино-Балкарии кроме Эльбруса нет. Без туристов они здесь с голоду все, блядь, подохнут.
 Останавливались пить чай в деревне, кажется, Жанхотеко. Магазин более походил на склад. Заправляла им бабушка бронзового цвета, по виду как вот служанки бразильских сериалов. Чай пили мы здесь же.
- Андрюша, возьми мне и колы литр, - как всегда страдал сушняком Глаз.
Река Баксан дорогу пересекала постоянно. Если летом это убойный и мощный пульсирующий поток, то теперь же, в зимний сезон для катамарана – сущий шкуродер.
Глаз рассуждал на переднем сидении, когда в хозяйстве нужен конь, когда ослы. Анатолий с большего объяснял. Как раз дорогу лениво и мерно покачиваясь пересекали два осла.
По безснежным склонам ущелий паслись овцы. Интересно, находят же что-то они пожрать в феврале. 
Тырныауз. Пост ДПС перенесли пониже. В прежнем узком месте на пост несколько раз нападали – место то самое, где с нас студентов ни за что пробовали снять по полтинику и написали в итоге нелепые дебильные протоколы с санкцией «предупреждение». Чтобы так уж косить деньгу, как они того тогда хотели,надо интеллект иметь хотя бы равный студенту. 
Оно же ведь в жизни так и происходит. Все мы хотим левачок иметь кроме зарплаты. А искуссно уметь вымогать талант нужно иметь большой и тут не допустимы перегибы. Да что там греха таить. Я сам бы не отказался полрою от левачка. Но когда это исходит от тебя же и после твоих намеков, у меня здесь брезгливость какая то просыпается. Гешефт он ведь тогда хорош, когда просят тебя, а не твоя это провокация. Пусть заискивают, либизят – здесь уж можно и подумать.
С Анатолием мы распрощались в поселке Терскол – все как и было запланировано, оставив ему лыжи и санки здесь и сейчас неуместные совершенно. 
 
 
 
Глаз верно определил дорогу наверх. Начиналась она через скотные дворы. Светило солнце. Пахло скотиной и навозом. Снег лежал выборочно. Лоскутами. Навстречу по заледенелой со вмеррзшим сеном земле протаривали себе дорогу первые ручейки. 
- Здравствуйте.Дорога то дальше эта идет, - оборатился Глаз к местной пожилой женщине в лохмотьях, которые составляли теплое одеяние, когда они во много слоёв и в своей купе.
- Идет, - сурово и лаконично ответила балкарка.
Высоту набирали по серпантину и в сногсшибательном сосновом лесу. Условия похода были профилакторными, впору ожиревшим пенсионерам с сахарным диабетом ходить. Светило солнышко и Глаз был в свитере. Все бы хорошо, но рюкзаки – мастодонты.
- Что, Леша, постоим?
- Ты не торопись, идти в горах нужно как больным пенсионерам, это я точно знаю, не то быстро ляжешь, надо подниматься потихонечку, кашляя. Давай, киви тут осталось и коньяка полбутылки. Не буду же я это стекло таскать. Опять рюкзаки, за тридцать. Старый я уже, не могу таскать в гору такое.
В гору довольно бодро и находяь при благодатной погоде в шикарнейшем расположении духа шло двое: Глаз и Андрон Бай. Исключительно слабая альпинистская двойка.  При всех своих недостатках оба имели железные достоинства. Первый праздного склада, очень слабый и посредственный альпинист, вернее всего имел статус значкиста, поскуольку был выше 5000 и прошел несколько 2А, имел тем не менее колоссальное чутье и навигационные способности и именно на маршруте братскую ответственность. Второй был строительным материалом из которого можно теперь сотворить что угодно, при таких способностях и накопившихся предпоссылках сделать что-нибудь маргинальное. Свяжись Бай с крепышами алкашами-катамаранщиками, перенял бы повадки этих самых катамаранщиков. Попади он в круг худосочных волосатиков – велосипедную тусовку: и слэнг, и повадки, и клубность и покатушки бы втянули его. Горный туризм оплот дисциплины и точности. Попади наш Бай в аудиторию этого круга, взвешивал бы охотно каждый куочек сахара и готовился бы к походу больше с калькулятром и телефоном. Альпинисты любят противопоставлять себя горным туристам. Не нужны им траектрории, маршруты, двойки А и сроки более нескольких недель. Погода им интересна, да и какие-нибудь биваки, площадки. Был бы Глаз альпинистом, хотя бы по натуре – навязывал бы Андрюше альпинизм. 
Все было по Глазовски. Нелепо организованная микрогруппа-двойка набирала высоту, довольно быстроь и верно. С рюкзаками-мастодонтами, с бодрым настроением и с почти детской беспечностью, прибаутками и смехом.  Беспечность сказалась быстро. При сборах упустили значительную деталь.
 
- Ты точно туалетную бумагу не брал?
- Нет, я думал возьмешь ты.
 
 
 
Позднее мы обнаружили с восторгом, что к горелке прилагаются инструкции с большим избытком. 
Водопад Девичьи косы свое название оправдывал. Эти косы явно мощнее весной. Теперь же водопад разбрасывал струи тонким веером. Только сейчас под видом недосягаемой воды захотелось пить. Снарядили горелку и растопили снега.
 
 
Дорога чем выше, тем становилась все более примитивна и тем сильнее была завалена снегом, что со временем и читаться перестала. Снега то и вовсе ощутимо добавилось: он лежал теперь сплошным ковром и освобождены от него были отдельные только камни. Теперь мы увидели двугорбый Эльбрус, сначала его восточную, затем западную вершину.Там было видно – хорошая погода. 
 
 
 
Кто-то до нас прокладывал дорогу наверх. Мы пошли по этим следам. Следы вели к абсерватории. Склон приличной крутизны. Мы вязли время от времени в снег. Он же маскировал уязвимые для ноги щели между камнями. 
Абсерватория находилась на плато контрфорса. Строений здесь оказалось больше, чем до этого снизу казалось, причем они были обитаемы. Лаяла глухо собака, мы не видели её – но по голосу это была явно не шавка. На тропинке появился мужик в тапках и темной рубашке. Кавказского вида, но не породистый, несколько обрюзгший и среди отсутствия прочих зубов он имел один только неровный сабельный зуб. Он нашему появлению на территории абсерватории несколько удивился.
- Здесь ходить нэльзя.
- А если мы мимо, да и дальше себе пойдем.
- Давайте тогда со мной.
По тропинке шли гуськом. Первый мужик с сабельным зубом в тапках. Тропинка вплотную подходила к невысокому вольеру с собакой. Собака была кавказской овчаркой размерами с теленка. Овчарка проявляла умеренную агрессию, но проходя мимо вольера мы с Андрюшей едва не наложили в штаны.
- У вас ребята только час времени. Вы можете дойти до 105-ого пикета, там есть хороший чердак. 
Дядька явно переоценивал наши силы. Глаз планировал отойти сколько успеем от абсерватории и становиться лагерем.
В конце территории мы встретили еще одного работника, которого видели еще до того, как фигурку за десяток секунд съехавшую со сноубордом по склону вниз, но потом вверх, чтобы вернуться, из-за этого два часа лопатившего снежную целину. 
- Вы, что на вершину? – посмотрел он на нас с укоризной и отенком презрения.
Собаку мы слышали долго и она нас чуяла. Отойти было уместно по максимому, поскольку её могут пустить погулять. Отошли не то чтобы далеко, а минимально достаточно. Как раз повсртечалось удобное плоское место: как все равно стол между пропастями ущелий Гарабаши и Терскола. 
 
- А как палатку закрепим?
- Фирн плотный, крюки завернем. Дававй рома по рюмке.
- Леша, ты ж знаешь я чуть-чуть.
- Я и сам чуть-чуть, не таскать же его.
 
 
 
Розовый закат окропил убийцу Ушбу.
- Вон, туда смотри, - показывал Глаз на зловещий двузубый лепесток, - эта гора и изображена на значке «Альпинист СССР» (на значке этот на самом деле изображено невесть что скругленное, больше похоже на женский бюст). Сколько на ней погибло...
- Ой, лучше бы ты мне не показывал.
- А я пойду на Ушбу в 2112 ом, но в качестве рядового участника, болванчиком, делать, что скажут. Просто ходить по преилам.
На термометре минус 14. Безветрие. Полный штиль. Кругом тишь и блажь. Подавала только периодически свой голос чуявшая нас собака. Но уже это издалека.
 
3-ий день 26 февраля
 
 
Погода сегодня тоже хорошая. Мороз утром 19 градусов. 
 
Начали неспешно продолжать набор высоты. Но сегодня было это, правда тяжелее. И склон местами до 30 градусов и снега больше. Приходилось временами двигаться на три такта с помощью ледоруба. 
 
105-ый пикет оказался чем то в виде задутого снегом сарая плесневого цвета. Чердак был без снега, но продолговатый, заиндевелый и не уютный. Пахло запустением. На лестнице себе я в палец загнал сразу две занозы. На стенке кто-то из фрагментов ржавого инструмента и элементов утвари придумал импозантный натюрморт.
 
От 105-ого пикета до Ледовой базы дорога еще более усложнилась. Пришлось одевать кошки.
 
 
Ногой приходилось пробивать в глубоком снегу ступени, что шло в разрез с нашими рюкзаками-мастодонтами. Наконец выбрались на очередное уже последнее выполаживание, где неуветренного снега еще сделалось больше. 
- Давай съедим что-нибудь, Глаз, у меня клиника гипогликемии.
- Доставай тогда что ты там приготовил.
Глаз прошел еще немного вверх между крупными лавовыми обломками и увидел ниже на плоской морене ледовую базу. Это строение с крышей в виде жестяного конуса. Вокруг различные столбы и прочие антропогенные предметы довольно уже глубокой степени деградации.
Солнце заходило. Мы разворачивали лагерь. Внутри здание ледовой базы было туго нафаршированно снегом, зато вокруг образовался превосходный надув, хорошо закрывающий от ветра (ветра и сегодня тоже особо не было). Глаз долго расставлял палатку. Андрей выпиливал стулья и кабинет под кухню. Глаз ловко сплавил ему котелки, горелки и весь процесс этот в целом. 
 
Поначалу сказывались недостатки.
- Не хочет твоя горелка гореть?
- Погрей баллон.
- Я же грел, но газ совсем не идет.
- А в снег ты её не ронял?
- Нет.
- Давай я буду смотреть....... !! Накручивать баллон надо на редуктор до конца! Даже резиновая прокладка для уплотнения создана. Давай, ладно по коньячку. У меня сегодня два года семейной жизни. Лене потом скажешь, что вспомнил. 
Из под неровного металлического уголка выскочила короткая и широкая мышь. Она проявляла интерес к рюкзаку. Действовать решили, чтобы ничего не прогрызла, просто накормить её до упора и положили возле норы кусок явно лакомее и халявнее, чем что бы приходилось ей добывать из рюкзака –  положили сыр. 
Пить дважды в день еще толком не научились и теперь чай поглощали с неимоверной жадностью. Зашло солнце. 
Спать не хотелось. Вот они первые признаки высоты – плохой сон. Высота 3600.   
 
4-ый день 27 февраля
Сон плохой и рваный. У обоих утром болела голова, боли летучие, не совсем симметричные, но довольно сильные. Когда поднимаешься и ходишь, делается несколько легче. Головы перестали болеть довольно сразу, к тому еще, что мы выпили таблеток кеторолака. Решено было, что третий день ночевать на 4100 будет слишком. Благоразумнее на Приют 11 просто сходить, да вернуться потом на ледовую базу. Тем более что закрытый ледник Гарабаши целесообразнее первый раз будет пересечь без рюкзаков. 
Одели нужное снаряжение и связались веревкой.
- Глаз, а в кольца ее надо собирать? – как дядя Борис показывал.
- Не надо. Это не ледовая стена. Меня не надо протравливать. Наоборот в натяг небольшой держи. Уговорились, что если Глаз провалится в трещину, выбираться будет сам: заранее приготовил жумар и стремена нужной длинны. Андрюше только требовалось закрепить веревку. Если в лед то крюком, если в снег, то ледоруб загнать по плешку. По какой траектории именно идут посмотрели заранее в нете, даже распечатали изображение и взяли с собой.
Поднимались мы обыкновенно, как становилось светло. Вышли сегодня не поздно. С собой у нас были кое-какие продукты – занести на Приют. Погода была неопределенной: ни пасмурной, ни солнечной. Все в ядерной дымке. Но очертания скал – ориентиры, где приют просматривались.
Двигались на подъем. В основном шлось легко. Все зависило от снега. Его количество было разным, от фирновых переметов до сугробов. Вот то было и плохо. Раз сугроб, значит скорее всего здесь над трещиной снежная пробка, но это не догма. По возможности путем тыканья и зондирования ледорубом сугробистые места обходили. Более трех часов шли мы к скалам, что возле приюта. На них усматривались видимые издалека желто-оранжевые строения. Склон перед приютом стал разительно круче. Поднимались, как подсказывала логика по бумерангоподобной траектории. За нами змеился трек следов, уходящий вдаль и теряющийся в дымке.
 Прошло три с половиной часа. Желтые домики оказались зданиями спасателей и были сейчас не обитаемы. Были пооддаль разнообразные и другие домики, на подобие жилых балков, но с замками. Дизельная сгоревшего приюта. Все безлюдно, хотя не до такой степени – много следов от ратрака - регулярно здесь ездят. Множественные лавовые обломки фекального вида и цвета (Эльбрус был когда-то вулканом): на одном из них облюбовали место множество табличек погибшим на здешних склонах.
Зашли к помосту на сваях. Под помост спрятали мешок с едой. Делали сваи добротно, укрыли синтетической мешковиной. Каждый металлический штифт промазали маслом и обернули изоляционным материалом.
Народа летом здесь на приюте столько, ступить просто негде. Теперь же, после терактов, мертвяк. Опять же летом это не иначе как мусорная свалка. А зима облагораживает. Мусора мы не видели ни малейшего подобия – все под снегом. 
Снизу стал доноситься машинный звук, в дымке он нарастал. Из-за перегиба склона выполз ратрак. Даже не то, чтобы выполз. Учитывая, что в гору, так он поднимался уверенно и быстро. Это такой большой трактор с адскими гусеничными траками. Ратрак привез шесть или семь лыжников и ссадив их отправился обратно. С него видели нас крутившихся возле помоста. Мы уже отошли, собираясь на базу. Ратрак подъехал к тому месту, где мы минут десять назад сидели. Вышел мужик, походил, заглянул под помост, видимо увидел наш мешок с едой, залез в кабину обратно и быстро уехал вниз.
 
На спуск к ледовой базе возвращались по своим следам бредущей походкой. Ветер не сильный, но очень он быстро их присыпал и модифицировал. На не крутой спуск идти удобно, если не торопиться и двигаться монотонно, уйдя в свои мысли.
 
Через час сорок мы вернулись на заброшенную базу, скинув пятьсот метров высоты. Мимоходом стал наближаться вечер. Где вечер, там и ужин, а где ужин, там и выпивка. Результат дня был неплохой. Закрытый ледник перешли благополучно и акклиматизацию дополнительную получили. Оба были довольны. Бай утвердился по кухне и варил на двух горелках почти с удовольствием, а сейчас с житейской болтливостью. Снова из своего убежища показалась вчерашняя мышь. За отсутствие наше еще немного похозяйничала на нашей кухне неизвестная птица.
 
5-ый день 28 февраля
Спали плохо, но не тягостно плохо и лучше, чем вчера. По тенту сеяла снежная крупа, шелестела. Когда стало светать воцарилась тишина гробовая. 
 
 
Поднялись с рассветом. Минус двадцать. По часам не жили, они только в телефоне, а его пока благоразумнее не включать.Небо прозрачное.Солнце по мере того как поднималось выше все более набирало силу и здешний мир превращался в адское царство света. Не теплого и ласкового, а зловеще ледяного и жестокого.
 
 
Все было после завтрака, как вчера, только шли мы по заметенным, но видимым следам, и с рюкзаками и с двумя перерывами, а так все также веревкой связанные. Через полтора часа от выхода притянуло тучу и какое то время, неполный час двигались мы в сплошном мутно-молочном мареве. С возрастанием крутизны склона перед приютом облачность рассеялась. 4 часа уходит на преодоление с рюкзаками ледника Гарабаши.
 
 
 
  
Возвышающийся помост ощутимо закрывал от доминирующего тут западного ветра. Под него и посадили с горелками Андрюшу. Глаз долго готовил под палатку площадку путем подрубания склона и перераспределения снежной подушки. От кухни к палатке подрубили ступени, но все равно, когда вниз, спешили, без кошек подскальзывались и падали. Высота 4100. 
 
 
 
6-ой день 1 марта 
Погода не глазовская. Снова солнечно и ветра нет.
Послышались голоса. Из одного из домиков вышли пятеро и стали становиться на лыжи, среди них и баба. Они говорят были вчера на вершине.
- А вы откуда?
- Из Казани.
- А на восточной были или западной?
- На западной.
- А вышли вы во сколько?
- В три.
- А пришли?
- В полшестого.
- Ну а нам пока рановато. Выше скал Пастухова страховка надо?
- Мы брали веревки, думали надо, но там везде лед можно обойти. А сами то откуда.
- Минск.
Одели кошки, взяли поесть, попить, ледорубы и пошли вверх. Очень потихонечку и методично, как старые дедушки пенсионеры, отправились вверх по следу ратрака. Глаз был в выигрыше со своим более длинным ледорубом для снежных маршрутов. Удобнее на не крутом склоне опираться на штычок. 
 
 
Эльбрус был перед нами и даже уже не такими далекими казались его вершины. Ветра не было совсем и солнце, уже весеннее делало свое дело, пригревало очень существенно. Пришлось снять некоторую одежду и повязать ее на пояс, на карабин варежки.
Снизу приехали два снегохода и ссадили выше чуть двух лыжников. Нашего возраста, один может несколько старше. Они из Калуги и катаются последний день. Раз такая погода, то не будут спешить спускаться, а попробуют позагорать: один и правда обнажился до пояса и устроил немного вверх нечто типа кросса. На Эльбрусе говорит не был, но поднимался на вершину Белухи. От них мы узнали, что на Эльбрус еще и проводят соревнования типа забегов на время.
Поднимаемся по следу ратрака. Здесь пока не тропа, а целая дорога. Не дорога даже – улица с вешками, на которых флажки RedFox. Подъем этот долгое время зажат между скальными грядами, заканчиваются которые где-то на 4500-4600. Этот отрезок воспринимается уютно. Затем склон все еще пологий, но уже не так становится приветлив. Очень резко становится мало снега. Из него выстоят отдельно скупо разбросанные булыжники. И погода здесь уже стала не та. Задул ветер и весь мир окунулся в дымку. Пришлось обратно одеться. 
 
Скалы Пастухова у всех на слуху. Это не памятник природы, более того, даже не богатый объект на художественные образы и фантазии. Это россыпь темно-коричневых крупных булыганов на высоте 4700-4800 вытянутой серповидной формы. Место мрачное, сиротливое и обескураживающее, после такой рекламы, своей аскетичностью. 
Прошли методично и Скалы Пастухова. Снег закончился, дальнейший подъем – лед и фирн. Это место называют «Ледовая Горка» или «Американская горка», вплоть до выхода на Косой Траверс. От Скал Пастухова крутизна подъема ощутимо возрастает. 
 
Но сегодня лед здесь был рыхлый с фирновыми переметами. Кошки держали превосходно. Темп подъема от скал Пастухова упал разительно. Двести метров было надо подняться до высоты Казбека и мы поднялись. Одну из вешек, что длинней других Глаз квалифицировал, как 5033.  
Время полдень. Четыре часа занял у нас акклиматизационный подъем. Эльбрус Восточный был прямо перед нами, приблизился он разительно. Скоро уже должен быть и поворот на Косой Траверс. Слишком как то много сил и ясная для 5000 голова, нет такого звона в ней, как на Казбеке. 
На спуске погода была уже плохая, даже мела снежная крошка. Но обзор удовлетворительный.
 
Спускаемся. Метров двести выше приюта встретили двух поднимающихся пешком лыжников. Мужик сухопарый лет 50 и с керамическим зубным мостом и жена его (он так сказал). Жена его была с виду младше Глаза, круглолицая и румяная, из под шапки выбивались некие нестандартные косички, в которые что-то по видимому было включено постороннее. Были они хохлы – из Харькова. Девка, кажется,  держалась уж с избыточным чувством собственного достоинства.
- Восходителям, привет!
- Да какое там, мы акклиматизируемся только. Завтра на вершину пойдем.
- Палатка ваша?
- Да это наша.
- Мы не собирались сами, может и нам сходить, на прокат внизу можно снаряжение взять...
- А стартовать откуда будете?
- Вот и я думаю? На приюте эти домики то закрыты.
Бай: - В дизельной я видел дверь открыта, но я туда не заходил. 
Глаз: - Где-то вчера группа там переночевала, они на западную вершину ходили. По следам можно посмотреть где, может открыт домик то.
Мужик из Харькова: - Ну я к вам подойду еще.
Глаз и Бай: - А вот это не надо (когда мужик с девкой ушли).
Мужик подходил, смотрел, сообщил, что в дизельной вполне можно жить. Глаз по следам той группы определил, где они жили, но на двери той хижины висел замок. 
В бывшую дизельную пиюта была не то что дверь, скорее лаз. Здесь внутри была целая гостиница. Глаз обычно пронырливый теперь как то маху дал: не осмотрел, полагая что все внутри зафаршированно снегом. 
 
Бай был воодушевленный завтрашним восхождением. С наслаждением готовил про запас воду, что перекусить. Глаз тревожный, что все как то до сих пор складывается гладко. Шероховатости были все впереди.  
 

7-ой день. 2 марта

12051 просмотров
37 Комментариев

Эльбрус и я – восхождение на грани фола

     Сама идея возникла совершенно неожиданно, месяца за три-четыре до поездки. Мои друзья, с которыми неоднократно выбирались на прогулки по Хибинам и Кавказу, поделились планами поездки в Приэльбрусье с вылазкой на вершину высочайшей горы Европы (если это, конечно, Европа – мнения есть разные). Сначала в голове пронеслось – «ХОЧУ!!!», потом начался анализ активов-пассивов. Актив - то, на самом деле, был всего один – опыт сложных горных походов. Правда, к нему прилагалось целых два пассива  – было это 20 лет назад и весил я тогда на 20 кг меньше. Сочтя данные опасения несерьезными (мастерство, как известно, не пропьешь, и не проешь тем более!), план летнего отпуска был принят к осуществлению.
      В рамках подготовки предпринимались неоднократные попытки совершить два чуда – сбросить вес и набрать форму. Успехи по обоим пунктам были довольно скромными, чудес, к сожалению, не бывает. Поэтому внимание было сосредоточено на подготовке снаряжения и экипировки. С этим вопросом разобраться удалось на удивление легко – с антресоли были извлечены кошки с брезентовыми фитилями, брезентовые же бахилы на ботинки, ледоруб и синтепоновый жилет, сшитый в середине 80-х из ткани тормозного парашюта.  Также был проведен тщательный осмотр старых трекинговых «Соломонов», в которых был обнаружен ряд серьезных изъянов. Попытки приобрести новые подходящие поставленной задаче ботинки за неделю до отъезда успехом не увенчались (печальное следствие политики государства по защите местных производителей обуви), так что осталось чинить имеющиеся, что и было сделано. К этому была приложена вполне цивильная и достаточно тяжелая двойная лыжная куртка, шерстяная шапка а-ля 60-е, новые ходовые штаны (старые порвались) и прочие мелочи.  Вообще-то я четко понимал, что с такой подготовкой все сильно попахивает аферой, но эти мысли тщательно изгонялись прочь. Для полного оправдания был приобретен теплый спальник взамен свалявшегося и слишком тонкого старого. В голове крутилась ключевая фраза - «попробую, не получится – поверну назад», хоть поворачивать назад я не собирался.  
       Подготовка на месте началась с прогулок на высоте 2400 – 3000 м  в ущелье Адыр-су. Ноги на удивление быстро все вспомнили, ходилось достаточно легко и даже с удовольствием. Относительная прохлада Кавказа выгодно отличалась от +36 в Минске на момент отъезда. Погода стояла самая что ни на есть подходящая, так что все сомнения были отброшены – идем! Подниматься мы с самого начала собирались  по классическому маршруту – с юга. Начало подъема – поляна «Азау». Был я там последний раз где-то в конце 80-х. Изменения произошли кардинальные, я просто вначале не поверил, что это то же место, и лишь вагончики маятниковой дороги не оставили сомнений – оно! Прекрасно помню, какой лес был на поляне – меня когда-то штрафовали за то, что мы в нем поставили палатки. То, что осталось, трудно даже назвать лесом. Вся поляна  утыкана разномастными гостиницами всевозможных размеров, стилей и степени завершенности. Причем не застроена, а именно утыкана – никакого плана застройки, общего стиля или концепции не просматривается! Традиционная грязь, кучи строительного мусора, пыль – все в наличии, и в достаточном количестве. Совершенно чуждым в этом интерьере смотрится новый (вроде бы французский) фуникулер с вагончиками на 8 человек каждый.  Правда, если не смотреть на фундаменты опор фуникулера – там все «в порядке!». Работает летом он только в выходные, так что покупаем билеты на старые добрые вагончики.  Интересная деталь – билеты у нас забирают на входе  первой очереди, хотя оплачены все три, вплоть до «бочек». Аргументация простая – «проверяем только внизу». Как выяснилось позже, не только. В результате на всех пересадках как по дороге вверх, так и потом при возвращении, нам приходилось долго доказывать, что билеты у нас были, выслушивать нотацию о нашей непредусмотрительности и попустительстве воровству работников нижней станции. Видимо, ситуация вполне типовая, так как после разговоров нас пропускали и платить нигде больше не пришлось.

 

3257 просмотров
6 Комментариев

№ 40. Путь в Эльдорадо. Сентябрь 2010


Это 40-ой поход. И вот уже пятый год подряд в различных путешествиях я отмечаю свои дни рождения: в Карелии, или на полуострове Кольском, даже в Якутске.
Теперь же это происходит в Северной Осетии. Сегодня 17 сентября, это означает, что мне исполнился 31 год. И такие дни рождения не забываются никогда!
- Лезьте по скалам за мной, - бросил я поднимающимся ниже, - идите в эту вот щель.
Я их уже не видел, повернул левее. Угол подъема был настолько крут, что приходилось карабкаться, помогая руками. Каждый шаг вверх давался ценою неимоверных усилий: пять-шесть дыхательных циклов, прежде чем позволить себе сделать еще один шаг.


Из-под ноги выскользнул скальный обломок – шестипудовый чемодан. Он юркнул как раз в ту самую щель, где поднималась часть группы. Сам же я и посоветовал подниматься там, сам же его на них и сбросил. Чемодан со стуком стал набирать скорость.
- Камень!!! – я остолбенел от ужаса.
Мгновение и послышались жуткие звуки, сопровождающие попадания. Не помня себя, я скинул рюкзак и бросился вниз.
Это или было нам предупреждением свыше, или какая то манна небесная. Чемодан разбился на осколки. Часть группы отделалась ушибами, не требующими медицинской коррекции. Больше всего досталось моей супруге. Бог миловал: мы могли двигаться дальше. А если бы не раскололся!
Вот уже десять часов мы лезем на перевал и до сих пор не видим его седловины. Дело клонилось к вечеру. Воды нет. Жуткая жажда. Уже не согревало солнце. Оно вскоре собиралось скрыться за соседними хребтами. 3600 метров высота по приборам. И нет больше сил набрать эти оставшиеся 300 метров. Невозможно двигаться большой и плотной группой. Мы сыпем друг на друга камни, кроме того, они летят и без нас из дочерних щелей. Есть такие опасные сужения, что спрятаться решительно негде и этот участок просто нужно быстро проходить.
И нет ничего хуже крика товарища: «Камень!». Нервозность достигла предела. Все напуганы и озлоблены. «Камень» кричат уже, когда надо и не надо. И нет для меня лучшего подарка на день рождения, чем преодолеть эту чертову двойку А, и выбраться наконец из этого адского западного кулуара перевала Шелестенко.

5146 просмотров
10 Комментариев