Много сказано про Эльбрус и про то, что это самая высокая вершина Европы. Ее высота 5462 метра - казалось бы, не хило, однако не все так романтично и красочно, как об этом пишут. Мой опыт показал, что это всего лишь один из способов познать себя и найти ответы на некоторые свои вопросы.  Так что если у вас есть желание это испытать – я готов поделиться своим опытом.

1-й день.

Когда я впервые попал в Приэльбрусье, я так же был под впечатлением чего-то фантастического. Мы остановились  возле службы спасения в поселке Терскол, нас было трое ребят и мы уже довольно долго были в горах, так что с акклиматизацией проблем не было, хотя это уже было высота 2100.

2-й день.

После одной ночевки мы отправились на свое первое восхождение, хочу отметить – дней оставалось очень мало – так что у нас была только одна попытка. До нижнего лагеря (Гара-баши) мы поднялись на подъемнике,  прицепившись к немецкой команде и немного, для бесплатного подъема, болтали по-немецки, для местных туземцев,  как умели. В общем, пронесло нас, да и внешность моя скорее немецкой породы чем славянина, и такие были мы все…правда Нас выдавало только то, что носили мы кеды, вместо буржуйской униформы.

От гостиницы Азау до станции Гара-баши есть платный подъемник, и им лучше воспользоваться, не жалейте денег. Сложности подняться до Гара-баша совсем нет, а вот тянуть на плечах 30-тикилограммовый рюкзак – это для любителя. Высота Гара-баши – или по нашему “бочки” 3800. Это уже выше горы Чегет, и вид, чарующий в сторону долины и далее на юг к большому Кавказскому хребту. 

Сразу отмечу, что залезть на вершину можно как душе угодно, в то же время есть более протоптанные тропы. И не стоит строить героев – ты сначала пройди этот путь.

В тот же день мы сделали “пробежку” для разведки выше приюта 11 до скал Пастухова - это высота где-то 4700, так что до вершины оставалось всего 900 м. Ерунда, подумали мы, завтра так же легко пройдем этот километр.

По секрету скажу, есть такие туры, типа «заплати мне 300$, и я тебя свожу на Эльбрус», и если не смог – то твоя вина. В таких случаях всегда берите неделю не восхождение.

3-й день.

Встали мы где-то в 3 часа ночи, ведь 50 EUR у нас не было, чтобы подняться на буксире до скал Пастухова, как делают все буржуи, и мы пошли вверх.

Самое трудное было в этот период – холод, я не ожидал такого всепроникающего холода. Представьте, темно, видно только на расстояние лобного фонаря и холод,… дышать холодно, пальцы немеют,  и я считаю минуты до рассвета. И злость такая на всех из-за того, что буржуи проезжают мимо нас на буксирах, не обращая на нас никакого внимания. 5 часов утра – первые лучи солнца, мы возле высоты 4700 и, бросая взгляд вниз, я впервые замечаю, сколько людей в это утро решили покорить Эльбрус.

Самый трудный участок начинается от скал Пастухова, когда ты набираешь высоту, скорость немыслимая, 20 шагов, и я задыхаюсь от усталости, спустя час догоняю буржуев, и это немного вселяет в меня сил.

Очень хочется спать, представь, что ты не спал двое суток, плюс холод, плюс у тебя температура и кружиться голова – все симптомы гриппа – и при этом нужно продолжать идти вперед. На высоте 5300 я потерял всю свою гордость и после каждых 15 шагов заваливался на снег, повторяя «не спать, не спать» и хлопая себя по лицу.

8 часов утра. Солнца нет, кругом туман, видимость около 15 метров, иногда не видно впереди идущего, ориентиры по следам, непонятный страх – если погода не изменится, то в тумане легко потерять дорогу даже обратно, тогда только везение… Лучше не думать об этом.

Я спрашивал себя, зачем я это делаю, уже нет никакого удовольствия в этом восхождении,  и в минуту сомнения я посмотрел вниз. Там где-то внизу почти на четвереньках полз мужик лет пятидесяти, и когда он дополз до меня, я спросил его:

- Вы что и в самом деле на вершину надеетесь попасть?

- Обязательно,- ответил он, – главное делать еще шаг.

Как мне стыдно стало в тот момент. Не знаю, откуда взялись силы, но я встал и пошел вверх, шел и шел, обгонял каких-то людей, у меня были в голове слова “главное делать еще шаг”, и я делал. Погода прояснилась, и я обнаружил себя в десятке первых людей, и нам оставалось еще метров 200. Я почти бегом, обогнал немецкую группу альпинистов и поднялся на западную вершину Эльбруса. Я пришел четвертым, первый был москвич, двое моих ребят, потом я. и потом подошла группа из 5 немецких альпинистов. Это был триумф, победа над сомнениями и огромный шаг в вере в свои силы. Теперь я знал,  почему я поднимался на вершину, я знал, что нет никаких границ, есть только горизонтальные уровни, и ты можешь выходить из них, всегда можно сделать еще один шаг. Это универсальный закон я применяю везде и в личной и в общественной жизни. Вот почему мы ходим в горы, вот почему мы любим экстрим – это наши двери из границ, которые мы сами себе ставим и в обычной жизни не находим ответы.

Отдельно нужно касаться той красоты и божественной мудрости, которой полон мир, и его нельзя в полной мере понять сидя дома и смотря все в телевизор.

10 часов утра, весь подъем до вершины занял 7 часов, казалось, прошла вечность.

Спуск был не менее сложен, но более комфортен для мозгов. Самое сложное было удержаться на ногах, так как солнце растопило снег, и приходилось идти по льду, длинной в километр.  Если полетишь – то уж далеко. Этот спуск повредил мне колени и еще 2 месяца я не мог бегать.

После этого был ужин и большой праздник – мы сделали это, чувство передать невозможно.

4-й день.

Мы не спеша спускались на равнину.

Со слов спасателей – это обычное дело. В год регистрируется около 50 смертельных случаев. И все же, несмотря на это люди, идут в горы и будут идти. Почему? У каждого свои причины, объединяет их всех одно – поиск ответов на свои вопросы.

5-й и 6-й день мы провели в Терсколе и Чегете. Ели, пили вино, гуляли и просто наслаждались последними днями нашего путешествия.

Было забавно встретить украинских ребят, которые приехав в лагерь с солидными животиками и кружками пива, так оптимистично были настроены подняться на вершину.  Хотя доля критики у них была, они на подъем оставили неделю, а все остальное время, понятное дело – выпивка.  Интересно, получилось ли у них? Но этого я уже не узнаю.

Я полюбил эту гору, и, надеюсь, в мое 50-тилетие я еще раз взберусь на нее, но уже ведя своих сыновей.