Глава пятая «ИЖ-комби»

Он стоял на отшибе улицы Жудро. В компании иномарок с просевшей задницей, отломанным подворотником и с дырками в кузове, он смотрелся не более чем как уебищно. Когда я подошел, его уже расчистили от снега и можно было достоверно оценить его состояние. Я этого делать не стал. Увидев, что лонжероны еще крепкие, я закончил осмотр кузовщины. Больше всего меня интересовало состояние двигателя, коробки, моста и другой ходовой. Хозяин притащил аккумулятор и мы принялись заводить. Несмотря на мороз в десять градусов двигатель ожил быстро. Правда, на трех цилиндрах. Мужик с помощью какого-то хитрого прибора со стрелкой нашел неработающую свечу, поменяв ее на такую же только еще более сомнительную по качеству, завел двигатель опять.

Работал Москвич неровно, кашляя, как старый дед и трясясь, как паралитик. Но это было нормально. Когда же он прогрелся и стал без подсоса держать холостые обороты, я его послушал и в принципе остался доволен. Сердечко у этой машины было еще ничего. Совершив пробную поездку, я ничего криминального не услышал и поэтому, скинув 50$, мы с мужиком ударили по рукам.

Прошла неделя. Москвич уже был снят с учета и когда я появился в Минске, то просто оформили справку-счет, машина стала моей. Первым делом, я тут же загнал ее в Руденск. Не успел я сесть за руль, как меня ожидал первый сюрприз.

На низших передачах более 3000 двигатель не давал. Резко брал с места, доходил до определенного уровня, а потом - глубочайший провал. Еще при большой скорости давала о себе знать нехилая вибрация, появляющаяся благодаря наварной резине.

Спустя пару дней я захотел перегнать его в деревню на ревизию. С самого утра я начал его заводить. Даже не смотря на то, что на улице был 0 градусов эта падла ни в какую не хотела просыпаться. Уже ближе к полудню мы нашли общий язык, правда со второго аккумулятора и на двух цилиндрах, но все остальное дело техники. Неплохо побуксовав по снегу уже где-то к обеду я выехал.

Сидя за рулем у этого бежевого ящика на колесах, у меня возникали ассоциации, что это нечто инертное и массивное. Все его реакции на нажатие педалей были задумчивы. Чтобы оценить вялость его разгона я замерил разгон на дистанции 1000 м с места. Если мои Жигули с двигателем 1300 куб.м. показывают 42 секунды, то москвич выдал 59 секунд. Да и то скис где-то в районе 110-120 км/ч.

По приезду в деревню, я тут же загнал его в гараж и принялся доставать движок. Когда я лег под машину, я ужаснулся. Такой гнилой машины я не видел после своего Москвича. Единственно, что было плохо, так то, что при орудовании молотом и прочей силовой работе у машины со всех щелей сыпалась или отваливалась целыми кусками ржавчина. Но все равно мне нравилась эта машина. Вечером приехал мой двоюродный брат и мы принялись потрошить уже наполовину извлеченный двигатель. Следующим утром мы окончательно достали его из машины и разобрали.

За все 17 лет существования этого мотора, я был первым, кто в него полез. В принципе ничего криминального я там не увидел. Требовала замены цепь и шатунные вкладыши, потому что я их вскрыл. Заодно решил поменять кольца.

Спустя две недели я принялся его собирать. Заодно перевел машину на 76-ой бензин, поставив под головку две прокладки. Сняв карбюратор, я уехал в Руденск. И как-то на работе отревизировал и отрегулировал этот хитроумный аппарат.

23 февраля я встретил под машиной. В конце концов, поставил двигатель на опоры (никогда не рекомендую делать это одному). И так плавно на следующий день все было собрано. Не обошлось без жертв, но пара синяков, сбитые руки, порезы и грязь везде, где только можно – дань дорожным приключениям, которые меня ждали.

И вот ключ в стартере. Одна попытка, две, три, четыре. Второй аккумулятор. И сразу с пол оборота двигатель ожил. Не утруждая себя установкой глушителя, я так и ездил по деревне, оглашая ее каким-то треском и ревом. Обновленное сердце билось получше. После модернизации карбюратора и замены свечей, Москвич стал быстрее разгоняться и появилась какая–то мощь. Зато появился другой дефект: двигатель плохо переходил с холостых на повышенные обороты. Пришлось мириться с этим провалом дальше.
Машина ездила, но я все равно оставался немного ей недоволен. Причиной этому была ее просевшая до ограничителей задница. И пока было время, я решил отбухтовать рессоры. Приехав ранним мартовским утром в деревню, я принялся за дело. Бухтовка рессор заключается в следующим. Снимается с машины, разбирается на листы и каждый рессорный лист расклепывается кувалдой до такого состояния, пока он не прогнется в конкретную дугу. Помахав целый день кувалдой, я уже к вечеру обработал левую рессору, хорошо покачал мышцу на правой руке.

Когда с работы вернулся мой дядька, то я уже все устанавливал на место. Он помог мне все закончить и уже звал к столу: «Ладно, зажимай и пошли есть. Да кинь ты это колесо, потом поставишь, уже все накрыто». Я же говорил, что хочу увидеть результат своей работы, поэтому ставил колесо. Спустив машину с домкрата, я остался доволен ее посадкой. Покурив, мы пошли за стол.

Проснувшись рано утром, я первым делом пошел в гараж. Решив, что нужно соблюдать традицию каждое утро кататься на машине, я завел двигатель и поехал рассекать по деревне. Поехав в соседнюю деревню, выжимал из Москвича все что можно, а на обратном пути оценивал его динамику, состояние подвески и опять же максималку. Уже подъезжая к дому, где-то на скорости 100 км/ч, я почувствовал, что машина «плавает» по дороге. Не успел я сообразить, что происходит что-то неладное, как откуда-то снизу раздался глухой удар и скрежет. Задняя левая часть машины ушла куда-то вниз, а сам автомобиль подался куда-то в кювет. Остановившись, я увидел валяющееся метрах в пятидесяти, заднее колесо и тут же от него к заднему барабану в асфальте была нехилая борозда.

«Это каким нужно быть мудаком, чтобы поставить колесо и не закрутить его, как положено?» - ругал я себя пока шел домой за домкратом и ключами. Как я мог забыть, что не прикрутил эти сраные гайки!?

Спустя час, Москвич стоял около гаража. На каждом колесе не было по одной, а то и двух гаек, но меня это не смущало.

Спустя неделю я отбухтовал правую сторону. Ходовые испытания прошли без эксцессов, не считая закончившегося за 200 метров от дома бензина. Машина была готова, оставались мелочи. Прошло еще некоторое время, и я погнал машину в Минск, для постановки на учет. Проехав в общей сложности более 200 км, я остался довольным ее ходовыми качествами. Расход бензина составлял около 9 литров на 100 километров.

24 апреля я получил номера и все документы. Незамедлительно был куплен техосмотр, а автомобиль в любой момент мог выезжать за пределы Белоруссии. Но прежде чем я начну повествование о поездке и ее подготовке позвольте расскажу об одном человеке.