Красивые строгие горы Памир,

Коль смотришь на них издалека.

С неброской усмешкой взирают на мир,

Мол, есть ли у вас подоплека.

А мне вот, что делать, такая беда –

Я летом грустнею и чахну.

Жару, признаюсь, не любил никогда,

Зимой же цвету я и пахну.

И коль в июне тебе душно,

Не надо ждать оказии.

Умнее поступить здесь нужно.

Зимуя лето в жаркой Азии.

Памир?! Я размечтался млея,

Пик Ленина, снега, крутые склоны…

И вздрогнул вдруг хозяин мавзолея,

В глазах сверкнули гневные наклоны.

 
Памир – крыша мира,

И грозно красивые горы.

Здесь завывает смерти лира,

И красотой туманит взоры.


Здесь космосом задержан тлен!

Как будто древние былины:

Все облака, держа возле колен,

Безмолвно возникают исполины.

 
Свинцовый ветер, лишь играясь,

Сгоняет в кучу валуны.

Глетчерный лед блестит, сливаясь.

В ледник огромный с отражением луны.

 
Бывает, вдруг среди ненастья,

Приходит к вам любовь и лесть.

Узнать пред смертью малость счастья,

Здесь вам поможет горная болезнь.

 
Ледник Ильича – та еще штука!

Не брезгует душами, связками душ.

Идешь там и слушаешь: нет ли где звука,

Ребят здесь пропавших, что сгинули уж.

 

Тут не помогут риск и труд без лени.

И не спасут натянутые тали.

Тогда к вершине ты пробьешь ступени,

В себе, имея стержень, крепче стали.

 

И если и правда, без спору,

Ты крепче алмаза-сверла.

Пройдешь через все кальгоспоры,

И станешь ты братом орла.